Материал Штефанова Д.Б.

Воспоминания, записки, статьи...

Модератор: Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пт янв 07, 2022 5:36 pm

Часть 4. К-460. Северодвинск, Белое море

4.7. Заводские ходовые испытания

Этот этап испытаний хотелось бы описать подробнее, уж очень он был насыщенный и интересный. Но по понятным причинам и спустя столько лет это делать не стоит, поэтому ограничусь только некоторыми эпизодами.

Приведу фрагмент записок нашего командира В.М. Сергеева, посвященный первому выходу в море.
=================================================================
"Наконец все позади. Корабль построен, проведены швартовные испытания, подготовлена сдаточная команда, пора выходить в море.
До назначения на должность командира я отслужил на подводных лодках Северного флота 12 лет. Многому научился, приобрел опыт управления кораблем, но перед выходом на испытания волновался здорово. А вдруг что-то забуду, а вдруг лягу спать и просплю что-то важное? Такие мысли одолевали меня и я мысленно снова и снова повторял все мероприятия испытаний.
Вскоре всем сомнениям и волнениям пришел конец.
По приготовлению корабля к походу и погружению у меня не было замечаний. Я остался доволен действиями экипажа.
Ввод ядерных реакторов обоих бортов прошел успешно. Командир БЧ 5 капитан 2 ранга-инженер А.П. Панитков со своими офицерами и личным составом осуществлял его самостоятельно без подсказок и очень уверенно, без ошибок.
Штурманская боевая часть (Титаренко, Беребера. Штефанов) запустили комплекс "Тобол", подготовили все таблицы к работе.
БЧ-2 и БЧ-3 подготовили материальную часть. Да и к другим боевым частям и службам претензии не было.
Проходя с командиром БЧ-5 отсеки, я убеждался в том, что личный состав хотя и не имеет достаточного опыта, знает технику и не робеет перед ней.
Настал день выхода в море и на корабль прибыл командир бригады контр-адмирал Березовский В.Л. ...
И вот я на мостике. Корабль готов к отходу. Рядом стоит командир бригады и шутит с оставшимися на берегу строителями. Я спокоен и уверен, рядом со мной командир и он заметит даже малейшую мою ошибку и поправит. Хотя, откровенно говоря, замечания получать не хотелось.
Не обошлось и без курьеза. Отданы кормовые швартовные концы. Получен доклад об отдаче носовых. Корабль начал движение. Но командир БЧ-3 капитан-лейтенант В.М. Калинский поторопился доложить об отдаче концов, то ли решил, что успеет убрать концы, но так или иначе впередсмотрящий конец закусило и сделать уже было ничего нельзя. Я увидел как он натягивается, скомандовал, чтобы носовая швартовная команда зашла в ограждение рубки. Люди ушли и в это время, зазвенев как струна, стальной трос лопнул. Слава богу никого не задело.
Несмотря на стресс, я скомандовал в центральный пост: "Записать в вахтенный журнал. Снялись со швартовов для перехода по плану испытаний. Хода и курсы переменные." На что последовала мгновенная реакция командира бригады: "Правильно записывайте события. Не снялись, а сорвались со швартовов для перехода по плану". Я понял иронию Вадима Леонидовича и подумал, каким же нужно обладать опытом, мужеством и волей, чтобы не устраивать разносов и нравоучений, учить командира быть самостоятельным, уметь преодолевать неудачи."
=================================================================

Далее мы легли на курс выхода из гавани и благополучно и безопасно прошли узкость. Вздохнули с облегчением, когда вышли на внешний рейд и приступили к первому элементу ходовых испытаний.

Старший на борту командир 339 бригады подводных лодок контр-адмирал Герой Советского Союза Березовский Вадим Леонидович, фото из интернета. Вот таким он выглядел всё время ходовых испытаний, спокойным и уверенным.
Березовский_Вадим_Леонидович.jpg
Березовский_Вадим_Леонидович.jpg (49.38 КБ) 1495 просмотров
Если Титаренко и Беребера имели уже хороший опыт самостоятельного кораблевождения, то у меня он ограничился только плаванием на ОС-19. Кроме того, на ОС-19 штурманскую вахту нёс один и только в открытом море. На лодке же нас было трое штурманов и два штурманских поста - на мостике и в штурманской рубке. Поэтому нужно было научиться работать расчетом.
По готовности №1 старший штурман находился на мостике, а младшие штурмана вели прокладку на карте и навигационный журнал. Прокладку вёл Беребера, а я вёл синхронно навигационный журнал.
По готовности №2 каждый штурман нёс штурманскую вахту самостоятельно в соответствующую смену.
Теоретически эту организацию мы отработали на тренировках и учениях, а практически выполняли впервые. Отмечу, что работали нормально, с некоторым азартом. При этом успевали управлять навигационным комплексом и техническими средствами, не входящими в комплекс. С нами в штурманской контрагенты не находились, не мешали. Они были в гиропосту и в каютах, мы к ним обращались по мере необходимости. Но сам факт нахождения их на борту вносил уверенность в действия и очень быстро я начал воспринимать их как составную часть навигационного комплекса.

Лодка проекта 667Б, фото из интернета. Вот также и мы тогда выглядели на ходовых испытаниях.
Было лето, погода была хорошая и ничто не мешало испытывать нашу лодку.
667Б_image.jpg


Настало время произвести первое погружение лодки.
Его организацию мы уже отработали казалось бы до автоматизма. Предполагалось выполнять его последовательно, поэтапно, с задержками после каждого этапа и осмотром отсеков и технических средств.
Штурмана тоже принимали в этом процессе участие не только кораблевождением и контролем глубины под килем, но и в работе системы погружения и всплытия. В штурманской рубке на подволоке были установлены приводы клапана вентиляции и аварийной захлопки ЦГБ левого борта. Управлением режимами этих приводов занимался по расписанию штурман. Поэтому по команде мы сняли с этих машинок замки, самые обычные замки с дужкой, какие продают в магазинах. Причём каждый замок обязательно запирался на ключ, который хранился в особом месте.
Затем машинки клапана вентиляции и аварийной захлопки по команде сняли со стопоров и перевели на дистанционное управление, тем самым обеспечив их открытие с пульта центрального поста.
Центральный пост, получив доклады со всех постов и отсеков о готовности к погружению и контролируя сигналы готовности системы погружения и всплытия на пульте, доложил в боевую рубку, где находились Березовский, Сергеев и штурманский электрик.
Перед погружением был произведён осмотр мостика и надстройки, людей не было, все внизу.
После этого командир задраил верхний рубочный люк и впервые в истории лодки была дана команда - перейти на таблицы подводного хода! Это означало, что мы юридически под водой, хотя фактически ещё над водой.
Я прочертил в Навигационном журнале две горизонтальные черты, между которыми написал: Подводное положение. Беребера отметил время и отсчёт лага, которые я записал в журнал и далее в соответствии с правилами ведения сделал историческую запись о первом погружении лодки.
После докладов об осмотре и готовности к погружению подана долгожданная команда: "Заполнить среднюю!".
Раздались знакомые звуки заполнения ЦГБ и мы с Володей уставились на глубиномер и самописец эхолота. Начали доклады о глубине погружения и глубине под килем.
Погрузились, осмотрелись. Снова команда: "Заполнить концевые!".
Снова шум, продолжаем контроль. И вот перископная глубина!
Первое погружение было недолгим и успешным. Мы испытали лодку, а она нас не подвела!

Уже на пенсии услышал байку, что при первом погружении мы забыли рабочего на мостике. И якобы он начал стучать и это спасло его, подготовку к погружению остановили и впустили его внутрь лодки. Было ли это или нет и если было то на первом погружении или на одном из последующих не берусь судить. Скажу только, что в штурманской рубке об этом мы ничего не слышали. Ни флагманский штурман, ни штурмана лодки. Не помню такого. Не помнят также и опрошенные мною сослуживцы, находившиеся тогда в центральном посту.

Как и предполагалось, значительное время у нас занимало кораблевождение. Когда наступало время ходовых испытаний того или иного устройства или системы, мы с Береберой отвлекались на технические вопросы. Очень помогали наши мичмана, они показали себя молодцом! Как пригодились позднее эти навыки и опыт, полученные на испытаниях!
По мере испытаний и приёмки заведования того или иного контрагента или специалиста СМП, он сходил на буксир и отправлялся в Северодвинск. Буксир непрерывно курсировал между районами испытаний и Северодвинском, доставлял на лодку новую партию инженеров и рабочих и увозил выполнивших свою часть испытаний.
Бывали периоды отдыха, тогда мы отсыпались, изучали район плавания. Белое море для нас было неизвестным доселе и мы с интересом знакомились и запоминали его географию, условия плавания и инфраструктуру.

Наступил период, когда флагманский штурман К.И. Мудрушин убедился, что мы уже подготовлены достаточно хорошо и ему с нами стало скучно. Хотелось домой, да и другие экипажи ждали своей очереди.
Как уж он убедил командира бригады мы не знаем, но получил он таки разрешение сойти с лодки на буксир и убыть в Северодвинск. По лодке объявляют, что буксир отходит через такое-то время, просьба поторопиться. Промышленность не заставляла себя ждать и у рубочного трапа образовалась даже очередь. Беребера Володя со смехом приходит в штурманскую рубку и говорит мне, что видел сейчас в коридоре третьего отсека портфель, а за ним Мудрушин несётся. И напевает, а я в Россию, домой хочу, я так давно не видел маму.

После этого и до конца испытаний, а также на Государственных испытаниях и на переходе в Гремиху мы плавали самостоятельно без флагманских штурманов. Флагманский штурман с нами стал плавать уже на отработке задач, им был помощник флагманского штурмана 11 флотилии подводных лодок капитан 2 ранга Ларионов Эрнст Викторович.

Несколько иллюстраций нашей работы в море. Использовал фото как испытаний, так и более поздние, которые были присланы мне или помещены на сайте К-460 и на других сайтах сослуживцами, за что им большое спасибо!

Наш командир В.М. Сергеев у пеленгаторного репитера И-19Т на мостике. Это инструмент штурмана, но использовался также и командиром и вахтенным офицером. Опускался в герметичную трубу, гермоемкость, которая равнопрочна прочному корпусу. Готовил её к погружению штурманский электрик.
Сергеев_И19Т_от_Данилова_CNV000025.jpg
Сергеев_И19Т_от_Данилова_CNV000025.jpg (69.91 КБ) 1495 просмотров
Вахтенный офицер командир БЧ-3 Валерий Калинский. Фото примерно 1978 года, но таким же он был и тогда, в Белом море.
За спиной у Калинского радиолокационный комплекс МРК-50, закрыт таблицей. А правее виден вход в штурманскую рубку и сводчатый подволок левого борта. Это вид в корму.
Kalinsky_Balery_800.jpg
Kalinsky_Balery_800.jpg (257.52 КБ) 1495 просмотров

Фрагмент вида штурманской рубки. На вахте Володя Беребера, фото 1978 года. На прокладочном столе штурманского пульта карта, прямо виден пульт связи "Каштан" с постами и каютой командира. Чуть выше и правее динамик громкоговорящей системы "Каштан" с центральным постом. Левее его хорошо виден массивный пультик системы МТ-70-8 с единственным выключателем. И левее его угадывается раструб переговорной трубы с гиропостом.
Володя Беребера в ШР 1978_800.jpg
Володя Беребера в ШР 1978_800.jpg (221.13 КБ) 1495 просмотров


А за спиной штурмана напротив пульта с прокладочным столом был стол для карт и пособий, на котором размещалась также радионавигационная аппаратура.
Вот фото с подводной лодки К-279, за столом командир второго экипажа капитан 1 ранга В.В. Холод. Но на нашей лодке все было также. На столе видны на первом плане приемоиндикатор КПИ-4М для определения места по импульсным радионавигационным системам "Лоран-А" и "Лоран-С". А левее черного цвета приёмоиндикатор КПФ-2 для определения места по высокоточной фазовой радионавигационной системе РСВТ-1С. Вот эту систему мы часто использовали как в Белом, так и в последующем в Баренцевом море, очень она нам нравилась!
Холод_ВВ_Штурманская_рубка_800.jpg
Следующее фото сделано в гиропосту нашей лодки примерно в 1976 году у гирокомпасов "Маяк-2" и стойки ЗИПа. Справа мичман М.Н. Средин, левее его матрос С. Черняев, левее мичман Б.И. Биктурганов, мичман В. Кудринецкий, матрос В.И. Свистула и штурманский электрик, которого не помню.
На испытаниях в гиропосту было тесно, там размещались и контрагенты, ЗИПа не было. Не было ещё и занавесок и вымпелов.
Гиропост_ЭНГ_Бондарев02_800.jpg
А это рабочее место, точнее боевой пост БП-06, рулевого на мостике.
На фото Л.Жилун, уже мичман Фото конца 70-х годов.
Но Жилун и на испытаниях управлял рулями уверенно. Как и остальные рулевые впрочем.
Слева у рулевого герметичный репитер курса, а справа герметичный указатель пера руля, оба с подсветкой. Манипулятор системы "Шпат" тоже герметичный, равнопрочны прочному корпусу. Рулевой сидит на откидывающемся металлическом сиденье с деревянным влагоустойчивым покрытием.
Жилун_image (5).jpg
Жилун_image (5).jpg (68.83 КБ) 1495 просмотров
В ходе испытаний проверялось и фотографирование через перископы. Вот один из таких снимков мыса Турий достался и мне.
В перископ Турий.jpg


Приведу ещё один фрагмент воспоминаний нашего командира о ходовых испытаниях. Он касается командира трюмной группы третьего дивизиона БЧ-5 лейтенанта Яшенькина Леонида Николаевича:
=================================================================
"После 10 часов работы я уже не стоял, а висел на перископе. Прервали замеры только тогда, когда пошел сильный ливень, шум которого искажал шумовое поле подводной лодки. Было принято решение перейти в точку якорной стоянки для ночного отдыха. В ожидании отдыха в приподнятом настроении я встал на якорь, проинструктировал старшего помощника и спустился в каюту. Сняв сапоги, я упал на диван и крепко заснул. Была ночь, когда в каюту вошел доктор М.Т. Вильховецкий, разбудил меня и доложил, что у лейтенанта Яшенькина острый живот, необходима операция по удалению аппендицита. Я начал перебирать варианты.
Дать радио командиру Беломорской базы. Во-первых, не всякий оперативный доложит среди ночи командиру Белвмб мое донесение. Во-вторых, нужно знать обстановку в Северодвинске в пресной водой. В этом месте были частые случаи заболевания брюшным тифом из-за плохой воды. Поэтому не исключен отзыв корабля с испытаний в базу – а это нежелательно. Делать операцию на корабле – тоже определенные ограничения.
Я поднялся на мостик, закурил и увидел моторную лодку неподалеку от нас. Я приказал вахтенному офицеру Калинскому подозвать ее к борту. Шлюпка подошла. От находящихся в ней людей я узнал, что рядом на берегу в п. Умба есть больница. Поговорив с нашим врачом, я решил отправить лейтенанта Яшенькина в больницу пос. Умба.
Лейтенанта Яшенькина Л.Н. моряки бережно перенесли в шлюпку. Вильховецкому я сказал: "Михаил Трофимович, ознакомьтесь с обстановкой в больнице и определитесь. Наверное операцию лучше сделать вам самому". С этим шлюпка и отвалила от лодки. Выспаться не удалось, снялись с якоря и продолжили испытания. А в голове одна мысль – как там Яшенькин?
Под вечер, выполнив план испытаний и переходя в другой район, я самым полным ходом повел корабль к пос. Умба. Нас встретил на шлюпке врач Вильховецкий. Мы приняли его на борт, где он и доложил, что Леонид Николаевич прооперирован, чувствует себя нормально, а гражданское население окружило его своим вниманием и заботой. С легкой душой я продолжил испытания.
Швартуясь к дебаркадеру в акватории завода после испытаний я увидел, что л-т Яшенькин встречает нас. Это было радостно. Докладывая командованию о результатах испытаний я доложил и о случае с Яшенькиным. Мое решение было одобрено.
Я часто вспоминаю этот случай. Наверное его вспоминает и капитан 1 ранга Яшенькин Леонид Николаевич. Сейчас он заместитель начальника 1 ЦНИИ Министерства обороны, доктор наук. Недавно, читая книгу о подъеме "Курска", я обнаружил в ней целую главу, написанную Леонидом Николаевичем."
=================================================================

А я продолжу свои воспоминания.
Ходовые испытания подходили к концу. На лодке оставалось все меньше заводских специалистов, до конца был только главный строитель лодки Цоппа, несколько ведущих инженеров и ведущие контрагенты, в том числе и по навигационному комплексу.
Так получилось, что завершающие мероприятия испытаний, а потом переход в Северодвинск привели к тому, что я не спал трое суток. В том числе и потому, что вахту на переходе доверили мне, а Титаренко с Береберой отдыхали перед входом в Северодвинск. Но на завод нас сразу не пустили, а поставили на якорь на рейде, где мы простояли чуть более суток. И вот на эти сутки меня отпустили спать. Много слышал, что человек может проспать долго, но вот тогда впервые испытал это на себе. Заполз на матрац в гиропосту и отключился. И проспал ровно сутки беспробудно. Не вставал ни поесть, ни справить естественные надобности. Ничего не слышал и не чувствовал, хотя вокруг мои подчинённые несли службу, делали приборку, голосил "Каштан", система громкой связи.
Через сутки выполз на свет божий и включился в лодочную жизнь. Нам дали добро на вход в базу и через пару часов мы отшвартовались к дебаркадеру.
Основная часть ходовых испытаний успешно закончилась.

Нас ждало ещё одно приятное событие - нас переселили с плавбазы "Иртыш" в казарму и перевели на питание на береговой бригадный камбуз. Жить стало легче, жить стало веселее.
Мне не повезло, простыл и был оставлен дома лечиться. А лодка наша совершила ещё один небольшой выход суток на трое или на пять кое-что испытать. Штурмана справились без меня, а с комплексом помогала как уже стало обычным, промышленность.

После этого был ещё один небольшой выход, в котором я уже участвовал. Программу заводских ходовых испытаний выполнили полностью, замечания завод и контрагенты устранили и мы вернулись к своему дебаркадеру.

После завершения заводских ходовых испытаний лодка почти полностью перешла в наше подчинение и мы стали готовиться к Государственным испытаниям, которые были назначены на август 1974 года.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пт янв 07, 2022 6:46 pm

Часть 4. К-460. Северодвинск, Белое море

4.8. Государственные испытания


К началу Государственных испытаний нашей лодки прибыла Государственная комиссия. Председателем был капитан 1 ранга А.С. Душенок из Госприемки кораблей ВМФ, а председателем штурманской секции был назначен командир БЧ-1 К-450, третьей лодки нашей серии, капитан-лейтенант Борис Зоткин.
От промышленности на выход в море был назначен минимальный состав во главе с главным строителем, ответственным сдатчиком лодки В.А. Цоппа. От контрагентов по нашей части пошли один или два человека по навигационному комплексу от ЦНИИ "Дельфин". Таким образом фактически предъявляли лодку и испытывали её по программе Государственных испытаний мы, экипаж К-460.

Выход в море пошёл уже по знакомой схеме, маршрутам и районам. Программа Государственных испытаний была короче, но включала в себя торпедную и ракетную стрельбу.
Из общих воспоминаний сохранилось негативное впечатление о председателе Госкомиссии. Насколько было комфортно плавать с контр-адмиралом В. Березовским, настолько было некомфортно с капитаном 1 ранга Душенком. Он постоянно орал, повторял, что он здесь с правами командира соединения, что лодка новая и неизвестно, что может быть, хотя мы её уже испытали на заводских ходовых испытаниях. Были правда новые, ещё не испытанные элементы, но мы в ней уже были уверены.
Не знаю, может быть это подспудное чувство уверенности порождало, в частности у меня, некоторое превосходство над Душенком. Ведь я уже знал много о своей лодке, а он на мой взгляд, не мог этого знать, т.к. был на ней впервые.
Потом-то я понял, что это не так и председатель Госкомиссии хорошо подготовлен по нашему проекту, но в первое время это чувство не покидало меня.
В результате в море у меня, вахтенного штурмана, произошёл конфликт с Душенком. Может быть что-то я сказал ему в ответ на чрезмерное внимание и даже придирки, не помню. Факт тот, что Душенок отстранил меня от штурманской вахты до конца Госиспытаний.
Это было очень обидно и несправедливо. И очень неловко, что я подвёл командира лодки, командира БЧ-1, председателя штурманской секции Бориса Зоткина, которому тоже досталось за меня. И самое плохое, что вахту должны были теперь нести вдвоём Титаренко и Беребера, а я отдыхал. И кроме того, я терял опыт, который по крупицам и с таким трудом набирался во время плавания.
Командир Сергеев встал на мою сторону. Поговорили, сказал, чтобы я отдохнул сутки, а потом он решит этот вопрос. И так и получилось, через сутки меня вернули на штурманскую вахту и далее я нёс её уже без конфликтов. Душенок от меня отстал.

Торпедная стрельба на меня особого впечатления не произвела, возможно потому, что организация и проведения была хорошо знакома по другим лодкам на практике и стажировке. А вот ракетная стрельба запомнилась, в ней я участвовал впервые.
Стреляли мы из подводного положения двумя ракетами. Я находился почти все время в гиропосту на своём командном пункте. Тренировал команду штурманских-электриков, тренировался сам. Главная задача была в том, чтобы навигационный комплекс и другие технические средства отработали без замечаний.
Волнующие моменты перед пуском, отсчёт времени и старт!
Выход ракет из шахт оказался довольно ощутимым. Потом эти ощущения я испытал ещё 32 раза, участвуя в пусках ракет. Всего же за службу, как я говорю, выпустил 34 баллистические ракеты.
Несомненно, это предмет моей гордости, но позднее узнал командира, который выпустил более 100 баллистических ракет! Вот это рекорд! Единственным утешением для меня является то, что все же таких подводников немного и мои 34 ракеты тоже неплохо выглядят.

Закончились Государственные испытания, программа была успешно выполнена.
20 сентября 1974 г. подписан Акт Государственной комиссии о их завершении и приеме нашей лодки в состав Военно-Морского Флота. На подписании были все командиры боевых частей и начальники служб, в том числе и Георгий Александрович Титаренко. Остальные офицеры были горды за себя и своих командиров, да и не только офицеры, думаю.
Все, крейсерская подводная лодка К-460 стала единицей в боевом составе Военно-Морского Флота!

Сохранилось фото командования лодки и боевых частей, сделанное несколько позднее, но с тем самым составом, который проводил Государственные испытания. Фото сделано в кают-компании К-460:
Командиры БЧ 1975_800.jpg
Командиры БЧ 1975_800.jpg (320.4 КБ) 1489 просмотров
Слева направо:
командир БЧ-5 Панитков Анатолий Павлович;
командир БЧ-3 Калинский Валерий Михайлович;
командир БЧ-2 Тимошенко Василий Федорович;
командир 1 дивизиона БЧ-5 Кобозев Аркадий Владимирович;
командир 2 дивизиона БЧ-5 Мирошниченко Вячеслав Алексеевич;
командир БЧ-1 Титаренко Георгий Александрович;
начальник медицинской службы Вильховецкий Михаил Трофимович;
заместитель командира по политической части Чупрынин Леонид Владимирович;
начальник химической службы Зуев Николай Иванович.

К сожалению на фото нет командира Сергеева Владимира Михайловича, старшего помощника Лазукина Алексея Степановича и помощника командира Щеглова Виктора Павловича. Но они были на других фото, которые я приводил выше в других разделах.

Лодка была поставлена на отделку, экипаж на неё не ходил, мы занимались подготовкой к переходу в Гремиху и отдыхали.
К-465, которая начала испытания раньше нас, по ряду причин задерживалась с переходом в Гремиху. А нас догоняли К-472, К-475 и К-171. Лодок с поднятым Военно-Морским Флагом становилось на заводе все больше, одна за одной они уходили на испытания. Сдача лодок была на потоке.

Не помню, от кого исходила инициатива, но заговорили мы о завершающем банкете или вечере в знак окончания строительства нашей лодки. Общего вечера экипажа не планировалось, а намечались такие мероприятия по боевым частям и службам, причем совместно с промышленностью.
Штурманская секция решила провести прощальный вечер в ресторане "Белые ночи", сокращённо его называли РБН. Известный в Северодвинске ресторан и популярный среди военных моряков. На вечер были приглашены офицеры, т.е. командир БЧ-1 Г.А. Титаренко, командир ЭНГ В.А. Беребера, инженер ЭНГ Д.Б. Штефанов, наши мичмана М.Н. Средин, Б.И. Биктурганов и В.В. Кудренецкий. Офицеры и мичмана были в форме. Мы с Береберой были с женами. От промышленности были ответственные сдатчики ЦНИИ "Дельфин", Барнаульского завода и ещё инженеры, сдававшие комплекс и ходившие с нами в море.
На фото из интернета - ресторан "Белые ночи", Северодвинск.
Северодвинск_РБН_Opc2r7ut8io.jpg
Вот здесь мы и провели наш прощальный вечер.
Ужин и общение удались! Играла музыка, ресторан был полон, были ещё компании и группы, пели песни, танцевали и плясали, говорили о нашей лодке, о технике, о выходах в море, просто о жизни.
В разговорах со сдатчиком от Барнаульского завода Виталием Бабуриным я с удивлением узнал о том, что он работает в Барнауле с моим одноклассником по школе Женей Щепетковым. Нашлось ещё много общего. И удивительное, что Виталий потом некоторое время был в Гремихе и открыл некую проблему в связях приборов навигационного комплекса. Но об этом в следующих частях рассказа.
И ещё. Спустя несколько дней я был в патруле и на улице совершенно случайно встретился с Женей Щепетковым! Радость от встречи талды-курганцев была бурная! На следующий день Женя пришел к нам в гости на Полярную и моя жена Галя, одноклассница моя и Щепеткова, тоже была очень рада! Затем Женя уехал из Северодвинска и больше мы не встречались.

После завершения отделки нашей лодки мы впервые появились на ней и ахнули! Чистота, свежая краска, панели под дерево, зашитые подволоки, скрывшие в том числе и машинки приводов клапана вентиляции и аварийной захлопки в штурманской рубке. Новенькие каюты с новенькими занавесками и новенькими постелями. Все новенькое!
Народ оборудовал и свои посты, создавая уют и удобство. Много сделали для гиропоста наши мичмана и наш гиропост стал и оставался самым обустроенным и уютным из всех лодок дивизии практически до списания лодки.
Мы с Береберой тоже работали не покладая рук, но по обустройству штурманской рубки. Правда всех перещеголял Коля Есаков с К-475, который так обустроил свою штурманскую рубку, что мы к нему на экскурсию ходили. Штурманская рубка К-475 была самой обустроенной и уютной в дивизии, пока её не упростили в ходе одной из модернизаций в 80-годах.
Мои мичмана видели нашу работу, но все же предъявили мне претензию. Дескать командный пункт инженера ЭНГ в гиропосту есть, а инженер не очень-то участвует в обустройстве гиропоста. Попросили кое-что купить, что-то лично сделать. И хотя вроде бы и не положено, чтобы подчинённые руководили командиром, но в данном случае это воспринималось как совместное решение задачи и помощь. Поэтому я исправился и насколько смог тоже принял участие в обустройстве гиропоста. И это позволило затем командовать и требовать от подчинённых с полным правом и в целом укрепило наши отношения.

Затем наступил неожиданный для нас двухнедельный перерыв в напряжённой подготовке к переходу в Гремиху. Ходили слухи, что там места для нас нет, но думаю дело было в загруженности командования 41 дивизии. Элементарно не кому было перевести нас из Северодвинска в базу. И возможно кораблей обеспечения не хватало. А может маскировка какая была, не могу сказать. Главное то, что мы уже загрузились на лодку, только ночевать ходили в казарму бригады. Все остальное время нам было сказано осваивать технику, проводить учения и тренировки и ждать.

Здесь снова произошёл у меня с Кудринецким казус с радиосекстаном "Снегирь". На заводе был представитель ЦНИИ "Азимут", разработчика и изготовителя этого радиосекстана, Андрей Раевский. Через год Андрей был назначен начальником группы гарантийного надзора в Гремихе и много сделал для поддержания радиосекстанов и других систем разработки ЦНИИ "Азимут" в строю. Мы стали друзьями и долго ещё поддерживали отношения даже после моего перевода из Гремихи в Североморск.
Мы, как и другие штурмана, часто обращались к Андрею за помощью и он терпеливо объяснял нам то, или иное действие или устройство.
И вот дошли мы с Валентином Кудренецким, в заведовании которого находился радиосекстан "Снегирь", до освоения телевизионного канала.
На фото, сделанное в гиропосту К-460 гораздо позднее, мичман А.П. Каторгин за пультом телевизионного канала радиосекстана "Снегирь". Вот также и мы хлопотали у этого прибора 9, осваивая и познавая эту интересную систему.
Каторгин_Снегирь.jpg

Открываем инструкцию, читаем - нажать кнопку А. Нажимаем.
Читаем далее - нажать кнопку Б. Нажимаем.
Читаем далее - предварительно убедитесь, что нажата кнопка В!
Глядим, кнопка В не нажата и телевизор не включается.
И так его пытаемся оживить, и этак - не работает.
Побежали за Андреем Раевским, объясняем, что делали. Андрей за голову схватился, кто же так пишет инструкции, это он на своих!
Нас отругал для порядка, т.к. мы сожгли дорогостоящий и довольно редкий блок, но через пару дней блок принёс, заменил, прибор ввёл в строй и строго-настрого нам наказал не трогать кнопку В!
Кудринецкий написал на бумажке Не нажимать и заклеил эту кнопку.
А позднее пришёл бюллетень по доработке и на эту кнопку был установлен замок с предупреждающей надписью.
Так мы невольно оказались инициаторами доработки радиосекстана.
Можно сказать, что радиосекстан полюбили не только мы с Кудринецким, но и наш командир. Как он нас выручал в сложных условиях! В ходе службы мы широко использовали его вплоть до периода, когда были введены спутниковые навигационные системы. После одной из боевых служб Сергеев сказал мне вполне серьёзно нарисовать медаль и прикрепить её на "Снегирь". Я этого не сделал, т.к. было некогда, да и лодку мы уже передавали другому экипажу. Сергеев меня простил, но даже на пенсии вспоминал об этом. А уважение к радиосекстану "Снегирь" сохранилось до сих пор.

Примерно в это время, а может быть и немного раньше, заговорили о значке нашей лодки. В связи с окончанием её постройки и вводе в строй. Не знаю, чья это была инициатива и кто занимался значком, но точно помню, что мне о нём сказал Александр Роднов.
Нужно было согласие и внесение денег на значок, чтобы его заказать.
Я согласие конечно же дал немедленно, хотя и не был ярым поборником подобной символики. Важность таких атрибутов осознал уже потом в очень зрелом возрасте. А тогда посмотрел эскиз, который Саша Роднов мне показал, и одобрил его. Эскиз разработал наверное тоже Роднов, он хорошо рисует.
Через какое-то время, может быть через месяц, значки были получены и Саша раздавал их тем, кто участвовал в заказе. Были это все без исключения члены экипажа, или кто-то отказался заказывать значок, не знаю. Но у меня он есть, храню до сих пор и рад, что являюсь его обладателем.
Вот фото нашего значка:
Значок К-460.jpg
Спасибо Роднову Александру Михайловичу!
Фото нашего значка мы вынесли и на главную страницу сайта К-460, теперь это наша эмблема!

Вынужденный перерыв пошёл также на пользу и в плане устройства семейных наших дел.
Володя Беребера с семьей был вынужден покинуть общежитие на Яграх, т.к. мы уходили и нужно было освобождать места для новых экипажей. А мне освобождать свою комнату на Полярной было не нужно, это было моё жильё с постоянной Северодвинской пропиской. Поэтому мы приняли решение Валю Беребера с сыном переселить к нам в комнату, им было с моей женой Галей там даже веселее. И помогали друг другу.
Мы не знали, сколько времени уйдёт до нашей встречи, получилось десять месяцев. Забрал я Галю и Валю с сынами только в середине июня 1975 года и перевёз в Гремиху.
А пока попрощались с жёнами, малолетними сыновьями и поселились в казарме в ожидании перехода в Гремиху.

Надо сказать и ещё об одной детали подготовки к переходу - перевозке вещей на лодке. Не чемоданов, хотя и их тоже, а домашних вещей, включая холодильники у кого они были, телевизоры, столы, шкафы и прочее. Хоть и не очень богаты мы были, но вещей набралось достаточно.
Кроме того, кое-что завод выделил материалами для нашего будущего обустройства в Гремихе. Очень эти материалы пригодились позднее! И для казармы, и для самой лодки. Кудринецкий ещё год или даже два извлекал запасы, чтобы шкафчик какой-нибудь сделать, или табличку.
Командир лодки В.М. Сергеев объявил, что вещи, которые офицеры и мичмана хотят забрать из Северодвинска и перевезти в Гремиху, могут быть погружены на корабль. Для этого он распорядился командиру БЧ-3 Калинскому Валерию Михайловичу открыть доступ на торпедную палубу для складирования чемоданов и прочего скарба, а Тимошенко Василию Федоровичу, командиру БЧ-2, приказал подготовить две ракетные шахты для погрузки вещей.
Я и не догадывался, что так можно перевозить личные вещи, но у нашего командира опыт в этом деле был, да и традиция уже была отработана предыдущими экипажами ракетных лодок. Тем интереснее было наблюдать и участвовать в этом удивительном и необычном деле.
Была погрузка эта один день, или несколько дней, не помню. Но в памяти хорошо сидит вид открытой ракетной шахты, в ней ракетчики, над ней портальный кран с микроподачей и опускаемые в шахту вещи. Моих и Береберы вещей не было, т.к. жены с сыновьями оставались на Полярной в Северодвинске, а вот других вещей набралось достаточно, так что шахты не пустовали.

Потом уже в Гремихе ходили байки, что последующие наши экипажи тоже в шахтах много чего перевезли. И даже автомобиль "Запорожец"!
В шахте вертикально, или на ракетной палубе, не знаю. Да и было ли это на самом деле?
Но слушать и пересказывать другим эту байку было весело.

Через несколько дней команда на наш переход поступила. Мы переселились на лодку, ввели ГЭУ, запустили навигационный комплекс впервые без промышленности и были готовы к выходу в море.
Было начало октября 1974 года.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пт янв 07, 2022 7:09 pm

Часть 5. К-460

Переход в Гремиху


Для руководства переходом из Северодвинска в Гремиху на нашу лодку прибыл небольшой штаб во главе с начальником штаба 41 дивизии капитаном 1 ранга Устьянцевым Александром Михайловичем. Флагманского штурмана в составе штаба не было, что накладывало на нас, штурманов, особую ответственность, т.к. мы должны были обеспечить переход самостоятельно в новом для нас районе.
Кроме Устьянцева и нашего командира Сергеева никто из командования и штурманов опыта плавания по Горлу Белого моря не имел.
Этот район я запомнил ещё в училище. На пятом курсе нам прочёл лекцию о безопасности плавания и кораблевождении в особых условиях начальник кафедры кораблевождения капитан 1 ранга Ю.М. Иванов. Он прибыл в училище недавно с должности флагманского штурмана Балтийского флота и поэтому его лекция была насыщена самыми свежими примерами и интересными фактами. Использовал он в качестве примеров и случаи из своей практики, в том числе плавания в Белом море и переходах по Горлу Белого моря.
При этом фрагменты карт и маршруты он рисовал на доске по ходу лекции, что особенно нас впечатлило. Его Горло Белого моря, нарисованное мелом, разбор его штурманских ошибок и путь его корабля запомнился навсегда.
Вот и сейчас при подготовке к переходу мы прокладывали путь нашей лодки и я видел при этом в уме лекцию капитана 1 ранга Иванова. Путь был новым для нас, но мы были уверены, что с задачей справимся.

Устьянцева А.М. я знал по походу в Норвежское море на четвёртом курсе училища, на практике в Западной Лице в 1971 году. Мы практиковались на подводной лодке К-1 проекта 675МКВ 7 дивизии.
Лодка готовилась к выходу на учения в Норвежское море и командование разрешило взять на борт двух курсантов. Командир нашей роты капитан 3 ранга Шаршов Юрий Фёдорович определил на выход меня и Сергея Муренца.
Командиром лодки был молодой капитан 2 ранга В.С. Калашников, а старшим на борту заместитель командира 7 дивизии капитан 1 ранга А.М. Устьянцев.
Естественно, что весь поход Устьянцев общался с нами, курсантами, спрашивал об учебе и желании последующей службы и вообще мы познакомились довольно близко. После похода наши пути разошлись и естественно, что Устьянцев обо мне забыл.
И вот спустя почти три года он заходит в штурманскую рубку К-460, где мы, все трое штурманов находились в готовности в выходу в море.
Устьянцев поздоровался с Титаренко, с Береберой, со мной и говорит - а ваше лицо мне знакомо.
Я доложил о нашем походе на К-1 и он сразу вспомнил. Пустился немного в воспоминания, рассказал о Калашникове и в целом как-то расположился к нам.
Потом мы много плавали вместе, под командованием контр-адмирала, а затем вице-адмирала А.М. Устьянцева я прошёл путь от инженера ЭНГ до флагманского штурмана 11 флотилии подводных лодок, которой он командовал длительное время.
Да и после выхода на пенсию довелось встречаться с этим замечательным командиром и командующим, колоритным и остроумным человеком, которого окружающие между собой называли Дядя Саша.
Устьянцев_АМ_8.jpg
Устьянцев_АМ_8.jpg (30.09 КБ) 1414 просмотров
А тогда в штурманской рубке К-460 мы этого всего ещё не знали, но испытали расположение к старшему на борту и с головой погрузились в работу.

Команда на отдачу швартовов, отход от дебаркадера.
Прощальные гудки, разворот на курс для выхода из Северодвинска. Мы оставляли наших друзей на их лодках на заводе, в том числе и шестой корпус К-465, и уходили в Гремиху первыми в этом году. Остальные придут вслед за нами позднее, но об этом в других главах рассказа.

Знакомая уже работа штурманского расчета на мостике и в рубке, когда отвлекаться некогда, управление комплексом и техническими средствами, отдача команд и приём докладов от подчинённых и вот мы на внешнем рейде!
Прощай Северодвинск, прощай ставший родным завод, спасибо инженерам и рабочим, построившим нашу лодку!
На рейде нас ожидал корабль охранения, который будет сопровождать до Гремихи. Это был один из скр проекта 50 2-й бригады овра Йоканьгской вмб, "Барс" или "Кугуар". Так мы увидели первого греимханца, с которыми впоследствии довелось неоднократно работать в море. 2 бригада овра вошла в состав нашей 11 флотилии подводных лодок и обеспечивала охрану района и нас.
Скр занял место впереди по курсу и начал движение. А за ним пошли и мы. В таком строю мы будем идти более суток и вскоре вид кормы скра у нас по носу стал привычным.

Мы поочерёдное выскакивали на мостик, смотрели на все более удаляющиеся знаки входного створа, на скрывающийся низкий берег, думали о своих семьях, оставленных в городе и о своей будущей службе в Гремихе.

Гремиха! Какая она? Как примет? Где мы будем жить? Где стоять и как нести службу?
У нас в экипаже были офицеры, которые до К-460 служили на 17 дивизии в Гремихе. Они рассказывали о ней, о службе, о ветрах и доступности. Мы знали, что доехать туда можно только теплоходом, который ходит раз в четыре дня. Знали, что в Гремихе были Хрущёве и Брежнев, знали, что там есть ДОФ и своя телестудия.
Мы основательно подготовили карты и себя, Йоканьгский рейд могли уже нарисовать на память. Но все же было немного тревожно, скорее всего от неизвестности.

Переход ничем необычным не отметился. Устьянцев управлял отрядом как-то не заметно, с ним было приятно плавать. Командир нашей лодки Сергеев установил время отдыха своё и Титаренко, так как командиру и штурману отдыхать одновременно не разрешается. Отсюда определились вахты, Титаренко, Береберы и моей.
Мне выпала ночная вахта вместе с командиром Сергеевым Владимиром Михайловичем. И как раз на переход в самой узкой части, в Горле Белого моря.
Командир непрерывно находился на мостике, управлял лодкой. Я носился из штурманской рубки на мостик и снова вниз, измерял пеленга, определял место, корректировал курс, докладывал о повороте на новый курс и контролировал прокладку на него. Было весело и азартно, вспомнились курсантские годы во время практик.
Темное время суток, горят наши ходовые огни, впереди белый гакабортный огонь скра, шум воды и ровный мощный ход нашего атомохода.
Командир меня подбадривал, иногда и подгонял, требовал доклады. Его воспитание было всегда доброжелательным и тактичным, несмотря на разницу в возрасте.
Так прошли мы Горло Белого моря, узкие места закончились, идти стало безопаснее. Но расслабляться было нельзя, нужно следить и соблюдать график движения и следовать рекомендованными курсами. Поэтому точность плавания должна быть высокая.
Попадались встречные суда, БИП работал по расхождению с ними. Механики обеспечивали ход и энергией. Связисты поддерживали связь.
В общем была уже обычная работа на нашей подводной лодке. И уже ушло чувство необычности от того, что на лодке нет промышленности и ведём её сами. Мы становились боевой единицей флота!

Под утро я сдал вахту и ушёл спать. А проснулся уже на подходе к Гремихе.
Титаренко был на мостике, а в штурманской рубке вёл прокладку Володя Беребера. Меня подмывало вылезти наверх и посмотреть, что же там наверху.
Получив добро, поднимаюсь на мостик к Титаренко. Пасмурно, холод, свежий ветерок.
По левому борту полуостров Святой Нос, угрюмый, покрытый мхом. Выделяется желтый маяк Святоносский. Светит мощно, белым проблесковым светом. Отныне это наш родной свет и мы всегда с волнением будем ловить его на подходах к Гремихе и смотреть на него с грустью при уходе на боевую службу.
Вот примерно таким я увидел впервые полуостров Святой Нос и маяк Святоносский. Только это современное фото из интернета сделано с вертолёта, а тогда был вид с воды.
Маяк Святоносский, БлПр(2)15с22М, что означает огонь белый, проблесковый, два проблеска, период 15 секунд. Дальность видимость огня 22 мили.
Святой_Нос_маяк_800_-Fw.jpg
Устьянцев и Сергеев смотрят вперёд, им не до разглядывания окрестностей. Пора и мне за работу.
Спускаюсь в штурманскую рубку, включаюсь в расчеты и документирование. Не забываю поглядывать и на карту на прокладочном столе, где Володя Беребера щёлкает параллельной линейкой, измеряет расстояния измерителем определяет место и корректирует курс лодки.
Связь его с мостиком практически непрерывна, пеленга, дистанции, моменты времени и прочие штурманские атрибуты. Слышим как Титаренко постоянно докладывает командиру о новом курсе и скорости. Не забываем управлять навигационным комплексом и техническими устройствами.
Получено добро на вход в базу, швартоваться к пирсу 7. Тогда не было ещё новой зоны в Гремихе и все лодки 17 и 41 дивизий швартовались у трёх пирсов старой зоны.
Вошли на внутренний Йоканьгский рейд, прошли боновые ворота. Слышим, как Титаренко про себя отмечает - магазин, дома. Мы с Володей смеёмся, если есть дома и магазин, то жить можно.

Начинаем маневрирование для подхода к пирсу. Помогают буксиры. Удивительно, что в такой дыре по моему представлению есть ещё и буксиры. Очень скоро я узнал, что в Гремихе много чего есть. Как впоследствии шутил Витя Пахомов, инженер К-472, в Гремихе есть все, даже атомные бомбы! И ухахатывался, наслаждаясь произведённым впечатлением!
Наконец ошвартовались. Нас встречает контр-адмирал В.К. Коробов, тогда ещё командир нашей 41 дивизии. Немногочисленный штаб, флагманского штурмана и его помощника ещё не было, должности вакантные. Как мы узнали, первый флагманский штурман 41 дивизии капитан 2 ранга Смирнов Сергей Александрович уже назначен флагманским штурманом 11 флотилии. А его помощником был капитан 2 ранга Ларионов Эрнст Викторович. С ним мы познакомились немного позднее и он стал нашим штурманским папой, отрабатывая все курсовые задачи и плавая с нами на всех задачах в море вплоть до ввода нас в первую линию.
Свободные от вахты подстроились на пирсе, Сергеев доложил Коробову о прибытии лодки в базу. Коробов поздравил нас с этим знаменательным событием, кратко сообщил о проводимых мероприятиях, выполнении стрельбы на полную дальность, выполнении впервые в мире ракетной стрельбы от пирса. Сказал о строительстве новой зоны для нас и о временном нашем базировании в Губе Оленья.
Мы простояли в Гремихе трое суток, загрузили торпеды, кому нужно было встали на довольствие и выполнили ещё кое-какие дела.
Посчастливилось также сходить в посёлок, в Островную. Поглядеть магазины, ДОФ и в общем познакомиться с нашим будущим местом службы. Было грязновато, но в целом терпимо. Мы ожидали, что будет хуже.
Кроме того, подогнали нам автокран и из ракетных шахт выгрузили все вещи и материалы. Куда их отвезли для хранения, не знаю, но по воспоминаниям сослуживцев и их жен собирали потом свои вещи по Островной чуть ли не в течение года уже после нашего постоянного перебазирования в Гремиху.

Удовлетворив любопытство и закончив дела, начали переход в Губу Оленья.
Нам дали подводный переход и мы впервые погрузились в Баренцевом море. Титаренко хорошо его знал и прояснял и показывал нам особенности плавания, рельеф дна, систему навигационного обеспечения. Мы впервые испытали свой навигационный комплекс в условиях сильных переменных течений и вообще все было впервые.
Всплыли на подходах к Кольскому заливу, получили добро и пошли в Губу Оленья. Вход и швартовка к пирсу не представляла трудностей, поэтому все прошло штатно.
Здесь нас встретил командир 16 дивизии и начальник гарнизона контр-адмирал А.П. Матвеев. Он тоже поздравил нас с прибытием и пожелал успешного ввода в первую линию.
Кроме нашей лодки в Губе Оленья была плавбаза "Иван Колышкин". Вот на ней мы и разместились.

А дальше пошла рутинная работа по отработке курсовых задач, вводу в первую линию и отработке вторых экипажей.
Об этом в следующей главе рассказа.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пт янв 21, 2022 6:20 pm

Часть 6. К-460

Губа Оленья, октябрь 1974-апрель 1975 годов

Итак, 13 октября 1974 г. мы прибыли в Губу Оленья.
Что это за место, чем оно было знаменательно? Знали ли мы о нём раньше и что мы там увидели? И что мы там делали?
Ответы на эти вопросы я и попытаюсь дать в этой части своих записок.

6.1. Немного истории

Для начала позволю себе немного истории Губы Оленья. Информация в основном с сайтов Городского историко-краеведческого музея г. Полярный
http://museum-polar.ru/sobytiya/vystavk ... noj-vojny/
а также из воспоминаний капитана 2 ранга Селина Владимира Терентьевича, выпускника Рижского ВВМУ подводного плавания http://rigapodplav.narod.ru/simple.html
Использованы также данные о подводных лодках и соединениях Северного флота с сайта http://deepstorm.ru/DeepStorm.files/45- ... B/list.htm
и других источников интернета. Удивительно и приятно, что истории Губы Оленья, соединений и кораблей, которые базировались там, посвящено много материалов в интернете, воспоминаний и фото. Даже работы нынешних школьников. Правда, существенная их часть переписывается друг у друга, поэтому неточности и ошибки распространяются с большой скоростью. Но в целом информация позволяет получить представление об этом месте, что же это за Губа Оленья.
Карты и их фрагменты также взяты из интернета.
Поэтому искренне говорю спасибо всем, кто поделился информацией и сохранил память о тех местах и событиях!

Термин Губа Оленья применяется в нескольких значениях.
Так называется одна из губ северного колена Кольского залива.
На карте наглядно видна как она сама, так и её бухты, в частности бухта Кут в вершине губы.
Кольский_залив_топографическая_1.jpg
Кольский_залив_топографическая_1.jpg (983.67 КБ) 1394 просмотра


Есть в губе Оленья и ещё несколько небольших бухточек. Одна из них расположена на южном берегу губы Оленья среди высоких обрывистых берегов. Очень защищённое и удобное место для стоянки кораблей и судов и именно там базировались изначально силы флота.
Ещё одна бухта расположена на северном берегу губы Оленья также между высоких обрывистых берегов, но в вершине заканчивается небольшим галечным пляжем. Она незаметна со стороны залива и поэтому называется бухта Незаметная.
Губа Оленья довольно безопасна в навигационном отношении. Перед выходом из Гремихи мы основательно проработали её как по картам, так и по лоции, описанию огней и знаков и радиотехнических средств, поэтому, как я уже писал, вход в неё не представлял для нас особых сложностей.

Второе значение термина Губа Оленья - это название поселка на южном берегу губы Оленья. Встречается и другое название поселка - Оленья Губа. А на современных картах его называют просто Оленья.
Пишут в интернете, что Оленья Губа, как поселение или населённый пункт, впервые в документах упоминается в 1920 году. Но понятно также, что эта местность была освоена и заселена гораздо раньше, не зря губа получила название Оленья. Видимо там были пастбища оленей или места их миграции.
Кроме того, Екатерининская гавань ещё до революции была хорошо освоена промышленниками и Северной военной флотилией. Там были построены городское поселение и порт Александровск, будущий Полярный. Там был пункт базирования сил флотилии, Александровская флотская рота и стоянка дозорных кораблей и судов. И конечно флотское командование не могло упустить возможность использования хорошо укрытых от непогоды и неприятеля бухт губы Оленья.
После 1920 года сведений о поселке Оленья Губа нет, но известно, что там постоянно или временно проживали рыбаки и оленеводы.
С развертыванием Северного флота в конце 30-х годов начинается и обустройство бухт губы Оленья.
Пишут, что в то время там строятся причалы, склады, казармы, госпиталь и база отдыха моряков. Не знаю, насколько это верно, но что-то наверняка строилось. Хотя бы пирс для рассредоточения сил из Полярного.
Что-то было в бухте Незаметная. Там до последней поры сохранялось здание очень интересной архитектуры, на фото. Оно расположено перед пляжем, на котором был построен небольшой деревянный пирс.
Забегая вперёд скажу, что летом 1976 года будучи уже командиром БЧ-1 на своей лодке, впервые увидел воочию бухту Незаметная и этот дом. Тогда он был ещё во вполне приличном состоянии и очень хорошо смотрелся на фоне живописных зелёных берегов.
Бухта_Незаметная_729581.jpg
Бухта_Незаметная_729581.jpg (159.3 КБ) 1394 просмотра

Мы заходили в Губу Оленья перед докованием в губе Пала. Через два-три дня стоянки у пирса начали переход в губу Пала и разворачивались как раз напротив бухты Незаметная. Очень впечатлительная была картина, которую портили только несколько корпусов списанных дизельных лодок.
Пишут, что этот был построен ещё до войны для отдыха командования флотом. Потом там построили также склад химимущества и этот дом стал штабом и казармой для химподразделения флота. Ещё много чего пишут, думаю вымыслов.
Ясно одно - дом и бухта Незаметная был каким-то непростым объектом Северного флота и цель его появления в этой бухте останется скорее всего неизвестной.

Сам же посёлок Губа Оленья до войны размещался в защищённой бухте на площадке у воды, дороги туда никакой не было и сообщение с Полярным было только морским путём. Наверняка для этого в бухте был построен один, а может быть и два пирса.
Во время войны Губа Оленья использовалась силами флота для дозорных кораблей, для рассредоточенных запасов и т.д. Есть даже фото группы торпедных катеров якобы в Губе Оленья, но это вызывает сомнение. Хотя бы потому, что подобные фото указывают на эти группы в других местах, торпедные катера сначала базировались в Полярном, а с созданием бригады торпедных катеров - в губе Долгая Западная. Однако возможность нахождения катеров в Губе Оленья допускается, но не в смысле базирования, а временного их там нахождения.
Упоминается также о временном заходе в Губу Оленья подводных лодок Северного флота. Это тоже возможно, но говорить о их базировании там неправильно.

В 1974 году мы конечно не знали всего этого и тем более о послевоенном периоде развития Губы Оленья. Мне, инженеру ЭНГ, по должности не всё знать было положено. И до октября 1974 г. мне в Губе Оленья побывать не довелось. Мало того, при попытках узнать что-либо можно было нарваться на неудобный вопрос, как у кота Матроскина - а вы с какой целью интересуетесь?
Поэтому я знал только то, что на Севере есть губа Оленья, там базируется 16 дивизия подводных лодок, в которую входят лодки проекта 629.
А ещё то, что в эту дивизию попал наш однокашник по училищу Володя Паньков. И то, что в 16 дивизии служил наш командир БЧ-2 В.Ф. Тимошенко и даже ходил на боевую службу.
Ракетные подводные лодки проекта 629 мы изучали в училище. Был по ним и вопрос на экзамене. Нам было известно их назначение, устройство, вооружение, условия службы экипажа. Знали мы также, что вооружены были эти лодки ракетным комплексом Д-2 с баллистическими ракетами Р-13 и стрелять ими можно было только из надводного положения на дальность около 300 км. А также и то, что начата модернизация этих лодок под новый ракетный комплекс Д-4 с ракетами Р-21 с подводным стартом и дальностью стрельбы около 1400 км. Эта модернизация проводилась по проекту 629А и к нашему приходу в Губу Оленья все лодки 16 дивизии были уже проекта 629А.

Вот примерно такой мы увидели 16 дивизию в губе Оленья. Потом уже, из поселка, были и другие виды места базирования 16 дивизии, но на пирсы и тем более на лодки мы не ходили. Как и они на наши. Всё было издалека.
Губа_Оленья_XMfFAw8V1GE.jpg


И уже при подготовке этих записок стало интересно, а как вообще создавалась 16 дивизия? Ведь она, можно сказать, была прародительницей и нашей, 41 дивизии.

Немного и об этом.
После окончания Великой Отечественной войны руководство СССР и Военно-Морского Флота прекрасно понимали, что нужно разрабатывать новую кораблестроительную программу и программы вооружения. Ибо за время войны силы и объекты флота были сильно изношены, многое устарело или было иностранного производства. Обозначился и новый противник, которому существующий ВМФ не мог эффективно противостоять.
Поэтому работа по разработке такой программы была развёрнута буквально сразу после Победы. В результате 16 октября 1946 г. принята программа строительства кораблей до 1955 года, которая, в частности, предусматривала строительство крупных серий подводных лодок для морской и океанской зон. При этом предполагалась большая унификация конструкций и вооружения этих лодок.
В соответствии с программой были созданы и строились серии подводных лодок проекта 613 и 611. Подробно на них останавливаться нет смысла, в интернете достаточно информации. Скажу только, что океанских лодок проекта 611, шесть из которых стали первыми ракетными лодками с баллистическими ракетами, было построено 26, из них 17 - на заводе №402 в городе Молотовск, ныне Севмашпредприятие, Северодвинск. И это первая ниточка, связывающая то время с нашей К-460.

В 1953 году, учитывая положительные результаты создания и испытаний мобильной баллистической ракеты Р-11 для сухопутных войск, командование ВМФ и создатели баллистической ракеты выдвинули идею и проработали возможность размещения баллистических ракет Р-11 на подводной лодке. Особенностью ракеты Р-11 были мобильность, долгохранимые компоненты топлива и запуск со специального стартового стола, который транспортировался в составе ракетного комплекса и устанавливался на грунте. Конструкторы СКБ-1 во главе с С.П. Королевым посчитали возможным без существенных доработок смонтировать этот комплекс на подводной лодке в герметичной шахте, а перед стартом поднимать ракету на верхний уровень шахты.
Эти совместные предложения были одобрены руководством страны и 26 января 1954 г. принято постановление "О проведении проектно-экспериментальных работ по вооружению подводных лодок баллистическими ракетами дальнего действия". Работы по этой теме получили шифр "Волна", а в качестве носителя решено использовать серийную подводную лодку.
Разработку проекта переоборудования торпедной лодки в ракетную по теме "Волна" поручили ЦКБ-16, позднее ЦМКБ "Малахит", г. Ленинград. Главным конструктором проекта назначили Исанина Николая Никитича.
Николай_Никитич_Исанин.jpg
Николай_Никитич_Исанин.jpg (51.6 КБ) 1394 просмотра

Работы по установке ракеты Р-11 с обычной боевой частью на подводной лодке поручены СКБ-1 во главе с С.П. Королёвым. К тому времени СКБ-1 разрабатывало и модернизированный вариант ракеты под ядерную боевую часть, эта ракета получила название Р-11М. Флотский вариант ракеты предусматривал использование только ядерной боевой части для перекрытия погрешностей стрельбы, поэтому ей присвоили наименование Р-11ФМ.
В качестве носителя ракетного комплекса выбрана океанская подводная лодка проекта 611 на которой можно было установить две пусковые установки ракет Р-11, а проект переработки получил номер В611, первая буква от названия темы - "Волна-611".
Наиболее подходящей для переоборудования по проекту В611 оказалась подводная лодка Б-67, которая строилась на заводе №196 в Ленинграде. Её заводской номер был 636 и она была седьмым корпусом в серии завода №196. Как и наша К-460, которая была тоже седьмым корпусом проекта 667Б в серии СМП.

В 1954 году в соответствии с решением по Б-67, она была переведена в г. Молотовск и поставлена на завод №402 в цех №50 для переоборудования по проекту В611. И это тоже ниточка связи нашей К-460 с первой ракетной лодкой с баллистическими ракетами.
В это же время летом 1954 года командир пл капитан 2 ранга Ф.И. Козлов, а потом ещё 12 матросов и старшин во главе со старшим лейтенантом С.Ф. Бондиным были командированы на полигон Капустин Яр для знакомства с ракетным комплексом и подготовки ракетного боевого расчёта.

Не буду описывать подробности строительства Б-67 и создания её ракетного комплекса, скажу только, что первый успешный пуск ракеты Р-11ФМ из надводного положения Б-67 произвела 16 сентября 1955 г.
В611_Б67_imi-raketami-05.jpg


Примечательно, что командиром Б-67 в это время был Ф.И. Козлов, а старшим помощником у него - Коробов Вадим Константинович. будущий адмирал, командир нашей 41 дивизии, командующий 11 флотилии подводных лодок, будущий герой Советского Союза.
В декабре 1955 г. командиром Б-67 был назначен капитан 3 ранга Гуляев Иван Иванович и тоже выпускник Каспийского ВВМУ имени Кирова 1947 года. А затем первый командир атомной подводной лодки с жидкометаллическим теплоносителем К-27 проекта 645, базировавшейся некоторое время в Гремихе. И будущий Герой Советского Союза. Старпомом у него был также В.К. Коробов.
Ещё один примечательный факт - в 1955 году дальнейшая разработка и производство ракет Р-11ФМ, как и Р-11 и Р-11М, была передана от СКБ-1 в СКБ-385 главному конструктору Макееву Виктору Петровичу. Будущее знаменитое КБМ, Конструкторское Бюро Машиностроения, г. Миусс.
Макеев_ВП_makeev.jpg
КБМ стало ведущим научно-производственным объединением СССР по разработке баллистических ракет для подводных лодок. И наш ракетный комплекс Д-9 и Д-9Д с ракетами Р-29 и Р-29Д тоже был создан этим объединением.

Первый успешный подводный пуск ракеты С4.7, созданной на основе Р-11ФМ, состоялся с борта Б-67 10 сентября 1960 г. Командир лодки - капитан 2 ранга Коробов Вадим Константинович.
На фото - он командующий нашей 11 флотилией подводных лодок СФ, Гремиха.
К-465_Батаев_Коробов_7.jpg
К-465_Батаев_Коробов_7.jpg (59.63 КБ) 1394 просмотра

После доработки проект В611 получил обозначение АВ611 и по нему переоборудовали пять лодок проекта 611: Б-62, Б-73, Б-78, Б-79 и Б-89.
На фото - пуск ракеты Р-11ФМ одной из лодок проекта АВ611.
АВ611_Старт_img4348.jpg
АВ611_Старт_img4348.jpg (24.06 КБ) 1394 просмотра


Б-62 в 1954 году перешла на ТОФ, а Б-73, Б-78, Б-79 и Б-89 в 1957 году прибыли в Губу Оленья на постоянное место базирования.
К тому времени 31 октября 1957 г. в Губе Оленья специально для ракетных лодок проекта АВ611 была создана 140 обрпл СФ, командиром бригады назначен капитан 1 ранга Хомчик Сергей Степанович, выпускник Каспийского ВВМУ имени Кирова 1945 года, участник Великой Отечественной войны. И это тоже ниточка связи К-460 с Губой Оленья, по крайней мере с Титаренко, со мной и моими однокашниками по 41 дпл.
В воспоминаниях ветеранов командир 140 брпл С.С. Хомчик характеризуется как отличный подводник, глубоко изучавший новую ракетную технику и средства его обеспечения, осваивавший приемы и способы применения ракетных лодок.
Также С.С. Хомчик отмечается как заботливый командир и хозяйственник, много сделавший для строительства и обустройства поселка Губа Оленья. Именно при нем в основном был построен служебный и казарменный городок, стадион, жилые дома, школа и другие объекты. Правда к великому сожалению, как многое в то время, строилось и создавалось силами самих подводников. Но такое было время.
Хомчик_Сергей_Степанович_карточка.jpg
Через год, а именно в 1960 году, была создана 212 брпл, которая включена в 8 дпл СФ, но с базированием в Губе Оленья. Т.е. там стали базироваться две бригады подводных лодок, начальником гарнизона оставался С.С. Хомчик.
212 брпл 8 дпл предназначалась для новых подводных лодок с крылатыми ракетами, в первую очередь переоборудуемых из лодок проекта 613 по проектам 644 и 665.
Первыми в Губу Оленья прибыли пять подводных лодок проекта 644. На фото - одна из лодок проекта 644.
Проект_644_123  .jpg
Проект_644_123 .jpg (56.96 КБ) 1394 просмотра

С-44 была в 212 брпл временно и в 1960 году убыла на ТОФ.
С-80, С-46, С-158 и С-162 с 1960-1961 годов базировались в Губе Оленья.
В 1961 году С-80 затонула в Баренцевом море со всем экипажем. В Губе Оленья сохранилась братская могила и памятник погибшим подводникам С-80.

В 1961-1964 годах в составе 212 брпл временно были ракетные лодки проекта 665.
С-61 и С-64 летом 1962 года убыли на ТОФ.
С-142, С155 и С-164 были в составе 212 брпл, а затем 16 дпл в течение трёх лет. После чего в 1964 году переведены на Балтийский флот.
Губа_Оленья_Проект_665_Shot_207.jpg


Была также в Губе Оленья и одна лодка проекта 651, на временном базировании уже в составе 16 дпл. Летом 1966 года К-63 прибыла для подготовки и в сентябре 1966 года она перешла по Северному морскому пути на ТОФ.
Проект_651_море-1.jpg


И в довершение этого массового наплыва в Губу Оленья ракетных лодок с крылатыми ракетами, в 1959-1961 годах туда начали прибывать новые ракетные подводные лодки проекта 629, всего десять лодок!
Губа_Оленья_проект_629_t794.jpg

Таким образом, в 1961 году в Губе Оленья было две бригады, 140 брпл численностью 15 пл и 212 брпл переменной численностью до 10 подводных лодок. Не считая вспомогательных судов, плавмастерской, плавказармы и т.д.
Можно только посочувствовать офицерам и мичманам, а также их семьям. И командованию соединений тоже, которое как могло, пыталось устроить быт подчинённых.

В 1961 году 140 брпл переформирована в 16 и 18 дивизии подводных лодок, которые включены в 12 эскадру подводных лодок СФ. При этом в Губе Оленья продолжала базироваться также и 212 брпл, тоже включенная в 12 эскпл СФ. То есть в губе Оленья базировались уже три соединения подводных лодок. Правда недолго.
Уже в сентябре 1961 г. 18 дпл и все её подводные лодки, в количестве десяти, перебазированы в бухту Ягельная губы Сайда. В Губе Оленья стало легче.
Такое положение сохранялось до 1965 года, после чего упоминания о 212 брпл в Губе Оленья в интернете прекратились и упоминается только 16 дпл 12 эскпл СФ.
Стало уменьшаться и количество лодок в 16 дивизии: в 1966 году - 11 пл, в 1967-74 годах - 6-7 пл.

В 1974 году к нашему прибытию в Губу Оленья в 16 дпл было 6 лодок, все проекта 629А: К-72, К-79, К-88, К-93, К-96, К-142.
Все они стояли у двух плавпирсов в южной бухточке, как на фото.
Губа_Оленья_olenya-guba-k-113-1974-god.jpg

На фото видна также и лодка проекта 641. Ветераны 4 эскпл СФ говорят, что их лодки довольно часто заходили в Губу Оленья, это было обычным делом.
Губа_Оленья_топографическая_800.jpg
Губа_Оленья_топографическая_800.jpg (393.88 КБ) 1325 просмотров
Пирс №1, плавучий, в 1974 не помню как использовался.
Пирсы №2 и №3 тоже были плавучие, у них стояли лодки проекта 629А.
Ближе к острову Чирячий был ещё один причал, стационарный Т-образный деревянный, у северного берега бухточки. В воспоминаниях В.Т. Селина он называется контрольным причалом. К нему дважды в сутки подходили рейсовые пассажирские катера из Мурманска. Я не знаю, где они базировались, возможно в губе Кислая, г. Полярный, т.к. утренний катер был на Мурманск очень рано, часов в 6 или 7 утра. А вечером из Мурманска катер приходил часов в 18, может быть позднее. Но как-то всё время было темно.
От пирса №1 к посёлку на горе вела дорога. К катеру она спускалась вниз, поэтому ходить было относительно легко. А вот от катера в поселок в гору, да ещё с вещами, было ходить тяжеловато.
Фото 1975 года. Оригинал был перевернут, поэтому я развернул его по горизонтали. Слева за лодками виден контрольный причал.
x_33cb90d7.jpg
А вот левее точки съемки были ещё два плавпирса, №4 и №5. Вот у них-то в 1974 году и поставили плавбазу "Иван Колышкин" и наши три лодки - К-465, К-460 и К-472.
Остальных пирсов тогда ещё не было.

На площадке, "отвоеванной" от скалы у пирсов №1-№3, ранее располагались штаб 140 брпл, торпедный комплекс и барачные казармы и жилые дома. В 1972 году в бараках ещё жили семейные офицеры, по 1974 году сказать ничего не могу.
Школы в Губе Оленья не было, поэтому детей на катере утром возили в г. Полярный, а вечером возвращали обратно.
Позднее наверху на горе построили служебный городок и жилой посёлок.
Служебный городок был построен вокруг стадиона, который командир 140 брпл С.С.Хомчик построил силами личного состава бригады, впоследствии 16 дпл. Стадион мог использоваться и по прямому назначению, и как плац.
На фото видна справа двухэтажная казарма, слева четырехэтажная казарма 16 дпл.
Оленья_Губа_АВ611_К_79_футбол.jpg
Служебный городок сохранился до сих пор и в 1974 году включал двухэтажный штаб 16 дпл, две двухэтажные казармы перпендикулярно штабу, двухэтажный камбуз напротив казарм и одну четырёхэтажную казарму напротив штаба. Где-то там был ещё и лазарет, в котором дежурили и наши врачи, наших пяти экипажей 41 дпл во время стоянки в Губе Оленья.
Также были баня и прачечная, комендатура и пожарная команда.
На фото 1966 года видны казармы и справа штаб 16 дпл. Патруль стоит у входа на камбуз.
Оленья_Губа_АВ611_К_79_городок_1966.jpg
Жилой поселок имел одну улицу, вдоль которой были двухэтажные дома. Память сохранила именно их в 1974 году, хотя по воспоминаниям других участников тех событий там был и минимум один четырёхэтажный дом.
В 1964 году в посёлке построена школа, на фото из интернета современное её состояние, полутораэтажное здание слева внизу:
Губа_Оленья_Школа_старая_1.jpg
Губа_Оленья_Школа_старая_1.jpg (32.19 КБ) 1325 просмотров

Был там также продовольственный магазин старой архитектуры. был где-то и промтоварный магазин, не помню. Возможно это был совмещенный магазин продуктов и промтоваров. С этим магазином (или другим, где промтовары продавали) у меня есть небольшая история с будильником, об этом в следующей части.
На фото из интернета современный вид магазина.
Магазин_x_b3bca066.jpg
Магазин_x_b3bca066.jpg (37.98 КБ) 1325 просмотров



Вот такая интересная история Губы Оленья, с которой тесно переплелась судьба и нашей лодки, К-460 проекта 667Б.
В заключение этой части воспоминаний можно добавить, что кроме В.Ф. Тимошенко на 16 дивизии служили и другие подводники 41 дпл и 11 флпл СФ.
В частности, флагманский штурман 16 дпл капитан 2 ранга Макода Виталий Сергеевич после окончания Военно-Морской Академии прибыл в Гремиху и три года был моим непосредственным начальником по специальности, флагманским штурманом 11 флпл Сф. Впоследствии Главный штурман СФ, начальник 9 НИИ МО СССР и контр-адмирал.


Продолжение следует.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Вс янв 30, 2022 10:11 pm

Часть 6. К-460

Губа Оленья, октябрь 1974-апрель 1975 годов

6.2. Отработка организации службы и подготовка к плаванию

Итак, мы пришли в Губу Оленья, где ошвартовались к пирсу №5. Рядом с плавбазой "Иван Колышкин". Встали так, как на этом фото.
Фото сделано гораздо позднее и уже в Гремихе, да и лодка на нём скорее всего не наша. Но представление о нашей стоянке в Губе Оленья она дает.
Повторюсь, что это фото и все последующие из интернета. Фото, которые прислали сослуживцы, оговариваются отдельно.
Колышкин_27-6513845-ivan-kolyshkin.jpg

Наша 41 дивизия подводных лодок была создана ещё 1 ноября 1973 г. и в составе 3 флотилии подводных лодок Северного флота. Но уже через полгода после создания 11 флотилии подводных лодок СФ, сформированной на базе Йоканьгской военно-морской базы, а именно 9 апреля 1974 г., была включена в неё.
Поэтому наши шесть лодок постройки 1973-74 годов, а именно: К-457, К-465, К-460, К-472, К-475 и К-171, уже с постройки были в составе 41 дпл 11 флпл СФ. И поэтому нами занимались вплотную уже командование и штабы 41 дпл и 11 флпл, в том числе и теми, кто временно стоял в Губе Оленья.

По сопоставлению данных разных источников интернета, а главное - воспоминаниям участников тех событий, прибытие лодок, экипажей и плавбазы "Иван Колышкин" в Губу Оленья было примерно в следующие дни:
до 12 октября 1974 г. плавбаза "Иван Колышкин";
13 октября 1974 г. - К-460;
10 ноября 1974 г. - второй экипаж К-457, из Палдиски;
15 ноября 1974 г. - К-465;
15 ноября 1974 г. - второй экипаж К-385, из Палдиски;
10 декабря 1974 г. - К-472.
Для стоянки выделены пирсы №4 и №5 16 дпл 3 флпл СФ.

Напомню командиров и штурманов наших кораблей и экипажей в Губе Оленья, т.к. пишу от лица инженера ЭНГ и эти люди были у меня на виду. Разве что, кроме пбс "Иван Колышкин". Их тогда я не видел и о их существовании не задумывался.

К-465. Командир капитан 2 ранга Самсонов Иван Александрович.
Командир БЧ-1 капитан-лейтенант Дудкин Владимир.
Командир ЭНГ старший лейтенант Суднишников Борис
Инженер ЭНГ старший лейтенант Агейков Александр Александрович.

К-460. Командир капитан 2 ранга Сергеев Владимир Михайлович.
Старший помощник капитан 3 ранга Лазукин Алексей Степанович.
Командир БЧ-1 капитан-лейтенант Титаренко Георгий Александрович.
Командир ЭНГ старший лейтенант Беребера Владимир Алексеевич.
Инженер ЭНГ старший лейтенант Штефанов Дмитрий Борисович.

К-472. Командир капитан 2 ранга Козинский Анатолий Владимирович.
Старший помощник капитан 2 ранга Журавлёв Виктор Алексеевич
Командир БЧ-1 капитан-лейтенант Солощев Александр Николаевич. Командир ЭНГ лейтенант Нестерец Григорий Иванович.
Инженер ЭНГ лейтенант Пахомов Виктор Евгеньевич.

К-457 второй экипаж, капитан 1 ранга Костюченко Игорь Семенович
Старший помощник капитан 2 ранга Попов Борис Александрович
Помощник командира капитан-лейтенант Ефимов Валентин Никитич
Командир БЧ-1 капитан-лейтенант Терехов Владимир Юрьевич.

К-385 второй экипаж, капитан 1 ранга Белов Юрий Павлович
Старший помощник капитан 2 ранга Ржанов Олег Васильевич
Помощник командира капитан-лейтенант Агапитов Владимир Васильевич

пбс "Иван Колышкин"
Командир корабля капитан 2 ранга А.М. Коряк.
Старший помощник капитан-лейтенант В.Е. Ящук. Но возможно уже был капитан-лейтенант М.И. Демченко.
Помощник командира старший лейтенант Герке.
Командир БЧ-1 капитан-лейтенант Усманов, но возможно был другой штурман.

Немного о плавбазе "Иван Колышкин", которая оставила след в истории нашей дивизии и моей лично.
Тогда, в Губе Оленья, я и понятия не имел об истории этой плавбазы. Почему-то все плавбазы ассоциировались с самоходными плавказармами, как ПКЗ финской постройки, на которой мы жили на практике после 4 курса в губе Малая Лопатка. Только с двигателем. В моем понятии плавбаза была предназначена исключительно для проживания подводников и ни для чего больше. И с этой точки зрения я и подходил к плавбазе "Иван Колышкин" при оценке её нашего обеспечения.

Сразу после нашего прихода в Губу Оленья было организовано размещение экипажа на пбс "Иван Колышкин". Командование лодки согласовало с командованием плавбазы размещение, проживание подводников, а также переодевание нас в РБ перед уходом на лодку и приходе с неё. Был организован своего рода санпропускник. Для него поставлен отдельный трап. Т.е. при сходе с корабля на лодку мы проходили в это помещение, переодевались и сходили с корабля по "грязному" трапу, уже в зону радиационной безопасности. Далее шли на лодку.
А при возвращении путь был обратный - по "грязному" трапу на санпропускник плавбазы, прохождение радиационного контроля, переодевание и далее в чистую зону. Была ли на плавбазе стационарная установка радиационного контроля, или контроль производился переносными приборами, не помню.
Для схода с корабля не на лодку, в обычной одежде, был другой трап. Пути "грязный" и обычный не пересекались.
Матросов и старшин разместили в кубриках, по устройству ничем не отличавшихся от кубриков кораблей того времени. Где питались наши старшины и матросы, не помню. Или в кубриках, или была столовая для личного состава.
Мичманам места в каюте почему-то не хватило. Поэтому часть их, в том числе БЧ-1, БЧ-3, разместили тоже в кубрике. Причём носовом, без иллюминаторов. Хорошо помню лицо и интонацию мичмана Е.И. Липатова, старшины команды торпедистов, с которыми он мне высказывал своё возмущение условиями размещения мичманов. И добавил, что контракт закончится и он ни дня не останется служить.
Так и получилось, большинство мичманов того набора уволились после второй боевой службы.
Я повздыхал, посочувствовал, а что я мог сделать? Тем более, что нас с Володей Беребера тоже поселили в носовую каюту ниже ватерлинии. С очень аскетичной обстановкой. Железный столик, стул, две пружинные койки в два яруса. Шкаф.

С этой каютой связан забавный случай. После выключения света в ней наступала абсолютная темнота. Понять, какое сейчас время суток было невозможно.
И вот однажды среди ночи раздаётся чуть ли не рёв Володи Беребера, он сваливается с койки и кричит - Дима, проспали!
Мы давай лихорадочно одеваться, включили свет, глянули на часы - около трёх часов ночи!
Тьфу ты, ну ты!
Улеглись, но сон уже был не тот.
Днём как только выдалась свободная минутка я пошел в посёлок, в магазин. Решил купить будильник.
Пришел в этот магазин, о нём в предыдущей части я упомянул, спрашиваю будильник. Продавщица мне подает единственный тип, говорит что только такие есть. Это был будильник Армянской ССР, марка Севани. Завели, послушал ход и бой. Мне он сразу понравился.
Громко тикает, как в детстве. Звонит очень громко. И стрелки с отметками часов светятся в темноте! То что надо!
Позабавила надпись "4 Jewels", которую перевел как на четырёх камнях. Почему на английском языке, до сих пор не знаю.
Вот такой будильник я тогда купил:
28eda27abe11311311fa14b02a4510e9.jpg
28eda27abe11311311fa14b02a4510e9.jpg (99.06 КБ) 1301 просмотр

Будильник сразу создал уют в каюте и мы больше не вскакивали ночью.
А потом этот будильник ходил со мной на лодке до конца моей службы на ней и напоминал о доме и детстве. Сломался лет 10 назад, пришлось расстаться.

Других офицеров, по крайней мере командиров боевых частей, начальников служб и командиров дивизионов, поселили на плавбазе в обустроенные каюты палубами повыше, чем нас с Береберой.
Командование разместили в хороших каютах на верхних ярусах.
Забегая вперёд скажу, что примерно в 1994 году в Полярном меня разместили на списанной тогда уже плавбазе "Иван Колышкин". В каюте флагмана. Это было совсем другое дело, даже в состоянии списанного корабля двухкомнатная каюта была очень хороша!
А тогда, в 1974 году, я выше верхней палубы не поднимался.
Столовались мы тоже на плавбазе, в кают-компании подводников. Кают-компания была большая, с барной стойкой, телевизором, с разделительными перегородками. Был в ней некоторый уют, но долго сидеть там всё же не хотелось. Размещалось в кают-компании одновременно человек 40-50.
Кормили вполне прилично, вестовыми были матросы из команды плавбазы.
И что было вполне положительным на плавбазе "Иван Колышкин", это помывка. Системы были подключены к береговой воде, поэтому в ней недостатка не было. Не помню, каков был график помывок, и можно ли было принять душ вне графика, но грязными мы не ходили. Также и можно было постираться и погладиться, с этим тоже не было особых проблем.

На плавбазе "Иван Колышкин" разместились также прибывшие офицеры штаба 41 дпл и штаба 11 флпл, а позднее экипажи ещё двух лодок - Самсонова К-465 и Козинского К-472. Не скажу что было сильно тесно, разве что в кают-компании была или очерёдность, или приходилось немного ждать, пока освободится место, уберут и перекроют столы.

Подводные лодки Самсонова К-465 и Козинского К-472 после прибытия встали к пирсу №4. Перед прибытием К-465 был небольшой эпизод, о котором хочу поведать, тоже как о первом в моей службе событии.
В один из вечеров вдруг вызывают Береберу и меня к командиру Сергееву. Прибываем, куда сказано и видим там офицеров наших штабов, Титаренко и Сергеева. Может был и старпом Лазукин, не помню. И как понимаем, старшим этой группы является В.М. Сергеев и нужно принять какое-то решение, связанное с нашей стоянкой.
И нам с Береберой ставится задача - срочно нарисовать крупный план района нашей стоянки с пирсами №4 и №5.
Дело нам знакомое ещё с училищ, картографию преподавали хорошо. Пока офицеры обсуждают варианты решения, мы взяли все необходимые принадлежности, карты, тушь и принялись за работу. Работа получилась неплохая, самим понравилась.
После доклада о готовности планшета, ставится другая задача - определить достаточна ли длина пирса №4 для наших лодок и по глубинам безопасна ли? Под руководством нашего командира вместе с офицерами штабов прикидываем силуэты планов лодок и так, и эдак. Получается, что пирс №4 коротковат. Тогда только и выясняется, что суть нашей работы и была в том, чтобы определить, нужна ли ещё одна секция пирса №4? Ответ однозначный - нужна!
Затем оформляем наш планшет в виде то ли предложений, а может и решения на дооборудование, пишем чёрной тушью всякие военные и умные слова, типа УТВЕРЖДАЮ, СОГЛАСОВАНО и т.д., командир и кому положено расписываются на нём и забирают для утреннего доклада кому надо.
А мы с чувством выполненного долга отправляемся спать, ибо было уже часа два ночи.
А дня через два-три в Губу Оленья прибывает целый флот! Буксиры тянут секцию пирса, за ними идёт странное судно с решетчатой фермой в носу, как нам сказали - килектор. Всё это располагается вокруг пирса №4 и началась работа! Довольно шумная, надо сказать. Гудки, звуки двигателей, лебёдок, цепей и громкие команды как по громкой связи, так и орущих мужиков.
Устанавливают секцию к пирсу №4! Никогда прежде такого не видел!
Килектор был вроде такого. Потом он или такой же работал в Гремихе года два, устанавливал наши пирсы.
КИЛ-16_260506.jpg
Работа продолжалась довольно долго, в том числе ночью при ярком свете прожекторов, которые буквально заливали светом всё вокруг.
А утром всё уже было тихо, весь флот отдыхал, а днём ушел к себе домой.
Место для стоянки К-465 и К-472 было готово.


В завершение бытовых вопросов скажу, что и в Губе Оленья мы были без семей. Квартиру получил только командир лодки, а несколько офицеров, среди которых были Г.А. Титаренко, В.Ф. Тимошенко, Н.И. Шкода, Н.И. Зуев договорились в местными о вселении в квартиры тех, кто учился на классах или были в командировках.
Правда, командир лодки В.М. Сергеев объявил нам, что будет отпускать в отпуск на 10 суток раз в два месяца. Поэтому мне удалось съездить в Северодвинск из Губы Оленья два раза, чему мы с женой Галей были очень рады.


Кратко о плавбазе "Иван Колышкин".
В ходе подготовки этих заметок решил поглубже познакомиться с историей плавбазы "Иван Колышкин", уже с высоты своего возраста и опыта осознать, что это был за корабль. Оказалось, что "Иван Колышкин" практически ровесник нашей дивизии. И стало понятно, что в новую мощную ракетную дивизию командование ВМФ включило не абы какую старенькую плавбазу, а самую новую!
В интернете довольно много материала по нему, за что большое спасибо авторам! Этим материалом я и воспользуюсь.

Плавбаза подводных лодок "Иван Колышкин", последняя в серии из семи плавбаз подводных лодок проекта 1886, разработанного КБ "Айсберг", главный конструктор И.Г. Коган.
Построена на Черноморском судостроительном заводе, г. Николаев, заводской № 690.
Водоизмещение полное 8310 т
Длина максимальная 144.8 м, ширина 18.1 м, осадка 5.96 м.
Плавбаза имела двухвальную дизель-электрическую установку суммарной мощностью 4000 л. с.
Это обеспечивало ей скорость полного хода 16 узлов и дальность плавания 5000 морских миль на скорости 13 узлов.
Автономность 40 суток.
Экипаж 250 человек, в том числе 18 офицеров, 42 мичмана.
Колышкин_Белое_море_h-633.jpg


Плавбаза была заложена 9 августа 1971 г., спущена на воду 30 марта 1972 г.
Интересно, что всего через пять дней после спуска на воду плавбазы "Иван Колышкин", а именно 4 апреля 1972 года, был создан наш экипаж, К-460, и начато его формирование. И ведь в Главном штабе ВМФ в то время были люди, которое это всё планировали, координировали, контролировали и видели всю картину целиком!
Хотелось бы познакомиться с их рассказами, но видимо этому уже не сбыться.

Первый экипаж плавбазы "Иван Колышкин" был сформирован летом 1972 г. на Северном флоте. То есть в отличие от нашей лодки, которую выводил из цеха экипаж, плавбаза уже была на воде и достраивалась у достроечной стенки, а её экипаж только формировался.
Из Мурманска в г.Николаев ехали на поезде. После прибытия экипаж заселился на корабль, принял его и 5 декабря 1972 г. на нём торжественно подняли Военно-Морской Флаг.
Фото из архива архива Колокуцкого Игоря Петровича и Колокуцкого Сергея Игоревича сохранили для истории это событие, я с удовольствием помещаю эти фото и здесь. Черноморский судостроительный завод, 5 декабря 1972 г.

Командир корабля капитан 3 ранга А.М. Коряк принимает доклад старшего помощника капитан-лейтенанта В.Е. Ящука о построении экипажа.
Колышкин_9_Подъём_флага_1972г.jpg


Торжественный подъем Военно-Морского Флага на плавбазе "Иван Колышкин" 5 декабря 1972 г.
Слева направо: командир 181 брск капитан 1 ранга С.М. Савицкий, начальник политотдела 181 брск капитан 1 ранга Б.М. Оболенский,
командир корабля капитан 3 ранга А.М. Коряк.
Колышкин_8_Подъём_флага_1972г.jpg

Не знаю, был ли после спуска корабля на воду поднят Государственный флаг СССР, как у нас, и спускали ли его с подъёмом Военно-Морского Флага, но в целом церемония была похоже на нашу, судя по фото. Отличие от нашей церемонии было в том, что на плавбазе был горнист-сигнальщик, поэтому во время церемонии и в последующем подавались также и сигналы горном.

Весной 1973 года экипаж плавбазы провел ходовые испытания корабля и перешел в Севастополь, по другим данным в Новороссийск. Там отработал и сдал курсовые задачи и прошел подготовку к переходу на Северный флот, совмещённый с боевой службой в Средиземном море.
Летом 1973 г. плавбаза "Иван Колышкин" вышла из Севастополя в Средиземное море. Боевая служба. Выполнены заходы в Египет, Алжир. Далее переход через Атлантику в Гремиху.
Осенью 1973 г., когда мы стажировались в Гаджиево, плавбаза "Иван Колышкин" прибыла в Гремиху и была включена в состав 17 дпл. И в это же время в составе 17 дивизии была также 162 брпл в составе десяти дизельных лодок проекта 611. Тоже ниточка связи с нашими лодками, т.к. именно лодки проекта 611 стали первыми ракетными лодками с баллистическими ракетами!
Правда, одновременное нахождение плавбазы "Иван Колышкин" и лодок проекта 611 в 17 дивизии было невелико, т.к. 162 брпл осенью 1973 года была переведена в Линахамари и переформирована в 42 брпл. Однако тем ценнее это фото - пбс "Иван Колышкин" и пл проекта 611 в Гремихе, 1973 год.
С большой уверенностью можно сказать, что это лодка Б-82, одна из немногих боеспособных лодок 162 брпл того периода. В ноябре 1972 года она выполнила боевую службу в южной части Норвежского моря и Северной Атлантике и это была одна из немногих боевых службб лодок проекта 611 из Гремихи.
Много позже я узнал, что мой однокашник по училищу Кондратьев Валерий Алексеевич, будучи командиром ЭНГ пла К-11, был прикомандирован на Б-82 на боевую службу. Его воспоминания о том походе можно охарактеризовать, как то, что вот это и есть настоящая подводная служба!
Колышкин_16-6280329-rusich-gremicha-989.jpg

В составе 17 дпл "Иван Колышкин" был целый год. С образованием 41 дпл 1 ноября 1973 г., плавбаза была включена в её состав.

Плавбаза "Иван Колышкин" имела довольно мощное артиллерийское вооружение, а также единственная из плавбаз проекта 1886, авиационный комплекс постоянного базирования вертолёта Ка-25. В кормовой части был размещён ангар и вертолётная площадка.
Колышкин_18-5196049-ik-3-.jpg
Колышкин_18-5196049-ik-3-.jpg (80.93 КБ) 1301 просмотр

В интернете ходят сведения, что плавбаза проекта 1886 могла обеспечить две подводные лодки проекта 629 или проекта 651 или атомную подводную лодку 1-го поколения. Но это если и верно, то для первых плавбаз этого проекта. Пбс "Иван Колышкин" смогла разместить и обеспечить три экипажа атомоходов второго поколения.
На плавбазах проекта 1886 могли храниться 44 торпеды калибра 533 и 400-мм. Они имели барокамеру, в составе экипажа были водолазы.
На плавбазе была ремонтная мастерская.
Для обеспечения зарядки АБ пл на корабле были установлены обратимые преобразователи.
И как я писал выше, для обеспечения радиационной безопасности атомных подводных лодок на плавбазе был санпропускник с отдельным выходом и трапом.

Таким образом, моё раннее мнение о плавбазах подводных лодок позднее пришлось изменить. Плавбаза - это не плавказарма, а большой и мощный корабль, способный и обогреть подводников, и накормить их, и поддержать работоспособность механизмов и оборудования лодок, и провести необходимый ремонт, в том числе подводной части. При необходимости и подлечить подводников, и просто поднять им настроение и тонус.

С плавбазой "Иван Колышкин" мне пришлось близко поработать ещё дважды.
Летом 1978 года штаб 41 дпл спланировал выход пбс "Иван Колышкин" на отработку курсовой задачи из Гремихи. Кто был старшим походного штаба не помню.
Штурмана корабля почему то не было. Флагманский штурман 41 дпл Н.И. Неупокоев прикомандировал в качестве штурмана плавбазы капитан-лейтенанта В.А. Беребера, а флагманским штурманом на выход в море определил меня, тогда помощника флагманского штурмана 41 дпл. Вот так мы, штурмана К-460, снова соприкоснулись со знакомой плавбазой.
Командиром корабля был уже капитан 3 ранга М.И. Демченко. Он мне запомнился, как несколько стеснительный, но уверенный командир.
Не буду описывать тот выход подробно, скажу только, что корабль мне понравился. Хорошо управляемый, ходкий. Штурманская рубка имеет хороший доступ и на мостик, и на крылья мостика с пеленгаторными репитерами. Экипаж в целом был отработанным, задачу сдал.

И ещё один эпизод в пбс "Иван Колышкин". Летом 1988 года корабль уже входил в Кольскую флотилию, но стоял после ремонта в Севастополе, готовился на боевую службу в Персидский залив.
Я, тогда заместитель Главного штурмана СФ, в составе группы штаба флота прилетел в Севастополь. Мы проверили пбс "Иван Колышкин" на готовность к боевой службе и такр "Баку" на готовность к переходу на Северный флот. Были какие-то замечания по обоим кораблям по моей части, и я был оставлен на неделю в Севастополе.
Эта неделя позволила более спокойно и тщательно познакомиться как с кораблями, так и людьми. Насколько было можно, оказал им помощь в решении некоторых вопросов со Штабом Черноморского флота. После чего проводил "Иван Колышкин" в поход и убыл в Североморск.

Вот такие дела связывали К-460 и меня с плавбазой "Иван Колышкин".
А тогда, в 1974 году, он был нашим домом и терпеливо дожидался, когда мы уходили с него на свои лодки или уходили в море.

И собственно о нашей подготовке к плаванию
Организация подготовки подводных лодок строго регламентирована руководящими документами и, говоря простым языком, состоит из трёх основных этапов:
- подготовиться в базе к плаванию и действиям по любым ситуациям, возникающим в море;
- выйти в море и отработать практически все возможные действия в процессе плавания;
- выйти в море ещё раз и отработать военные действия, т.е. тактику и практическое применение всех видов оружия корабля.
После этого корабль считается боеготовым и используется по прямому предназначению.
Есть ещё и специальные задачи, но подготовка к ним проводится отдельно.

Во время стоянки в Губе Оленья мы занимались первым вопросом. Готовили документацию, карты и пособия, отрабатывали регламентные проверки технических средств, входящих в заведование БЧ-1, поддерживали их в исправном и работоспособном состоянии.
Но основное время занимала подготовка людей - одиночная, тренировки на боевых постах, общих учениях боевых частей, корабельных учениях. Особое место занимала подготовка к борьбе за живучесть, как на постах, так и отсечная. Не скажу, что я изучил за это время утройство лодки и отсеков на отлично, но довольно хорошо.
Очень помогли несколько занятий по устройству лодки и отдельных систем с офицерским составом, которые проводил старший помощник капитан 3 ранга А.С. Лазукин. Например, собирал нас в первом отсеке и приказывал одному из офицеров запустить помпу на пожарный рожок. Действия показывались и подробно разбирались.
Затем он давал задание на следующее занятие, на котором повторялось устройство отсека, порядок его герметизации и т.д.

В целом же все дни проходили одинаково по установленному распорядку.
В 6.00 для личного состава играли подъём, офицеры и мичмана пробуждались самостоятельно. затем зарядка, гигиена и т.д.
В 7.00 был завтрак, для офицеров он несколько затягивался.
В 7.45 горнист плавбазы играл Зарю, а мы после переодевания и перехода на лодку строились для подъема флага.
В 8.00 под сигналы горна плавбазы "Иван Колышкин" поднимали флаг и гюйс.
Затем спускались в лодку, проводили проворачивание оружия и технических средств. А с 10-11 часов начинали занятия и отработку на тренировках и учениях.
В 13.00 возвращались на плавбазу на обед.
В 14.30 или в 15.00 снова переходили на лодку, продолжали занятия и тренировки.
К 18.00 возвращались на плавбазу, ужинали. Офицеры и мичмана занимались своими делами, а личный состав срочной службы занимался по распорядку дня.
Около 20.00 спускали флаг и гюйс силами дежурно-вахтенной службы.
Около 21.00 был вечерний чай и в 22.00 отбой.

На нашей лодке отрабатывался также экипаж Белова, второй экипаж К-385. Приходили ли они на лодку каждый день, или нет, не помню. Но отработку вели по тем же правилам и в том же порядке, что и мы.
Экипаж Костюченко, т.е. второй экипаж К-457, отрабатывался на лодке Самсонова, К-465.

Ход подготовки к плаванию контролировали офицеры штаба 41 дпл и 11 флпл. По нашей части был помощник флагманского штурмана 11 флпл капитан 2 ранга Э.В. Ларионов. Он жил на плавбазе, периодически уезжая в Гремиху.
А затем в назначенное время была сдача курсовой задачи. Штаб проводил проверки, опросы, играл тренировки и учения, осматривал содержание отсеков и помещений, а также оборудования и механизмов.
Мы задачу сдали с хорошей оценкой, о чём были сделаны записи во всех журналах боевой подготовки, и были допущены к плаванию.
Назначено время выхода и мы приступили к непосредственной подготовке.

В это время произошло значимое событие для нашего экипажа - сменился старший помощник командира.
Капитан 3 ранга А.С. Лазукин был назначен на другую должность и убыл к новому месту службы.
К нам же назначили старшим помощником капитана 3 ранга Ефимова Валентина Никитича, помощника командира второго экипажа К-457, экипажа Костюченко. Этот экипаж был тоже в Губе Оленья, так что Валентину Никитичу не пришлось особо переезжать. Как он сам с улыбкой рассказывал, перешел с пирса на пирс, вот и на новом месте службы уже!
Нового старпома я увидел в штурманской рубке. Захожу туда, сидит молодой доброжелательный человек в РБ, Беребера ему о чём-то докладывает. Человек с улыбкой мне говорит, что он новый старпом и знакомится с экипажем.
Я ему представился, что-то там продолжили показывать и рассказывать и затем Ефимов пошел знакомиться с экипажем дальше. Т.к. он в экипаже Костюченко отрабатывался на лодке Самсонова, К-465, а наши лодки были почти копией друг друга за некоторым исключением в оборудовании, то Валентин Никитич уже знал в общем лодку и тем более подводную службу. В экипаж Костюченко в Палдиски он прибыл после окончания 6 ВСОК, Высших офицерских классов. А до этого служил на Гвардейской пларк К-22 проекта 675 в 7 дпл 1 флотилии подводных лодок, в Западной Лице. И видимо был в Малой Лопатке в 1971 году, когда я там был на практике, на К-1. Знал Валентин Никитич и А.М. Устьянцева, который к тому времени стал командиром 41 дпл. Как и Дядя Саша знал Ефимова.
Тогда в 1974 году я не знал ещё, что стану штурманом К-460, что с В.Н. Ефимовым мы прослужим почти четыре года, будем ругаться и совместно решать многие задачи, выполним три боевые службы и два боевых дежурства, подружатся наши жены и мы сохраним тесное общение до сей поры.
Валентин Никитич впоследствии был назначен командиром К-457 нашей дивизии, стал одним из самых опытных командиров и выполнил, пожалуй, наибольшее количество впервые выполняемых сложных и опасных задач из всех командиров .
А тогда ему нужно было познакомиться в первую очередь с людьми и побыстрее приступить к обязанностям старпома, т.к. лодка уже была введена и выход был буквально через несколько часов.

К выходу в море на отработку задачи у меня уже исчезло ощущение, что всё происходящее как бы не со мной, и что управление заведованием и людьми происходит как бы под чьей то опекой. Нет, тогда уже всё стало на свои места. Это моя лодка, я могу с полным правом об этом говорить. Я её знаю, умею управлять своей матчастью, организовывать её обслуживание и ремонт, многое на ней прощупано и сделано своими собственными руками.
Также и была уверенность в кораблевождении в составе расчёта, поэтому к выходу в море я был готов материально, и морально.
Думаю, это же было у всех членов экипажа.

Планово запустили навигационный комплекс, управленцы ввели оба атомных реактора ГЭУ, перешли на автономное питание. Другие боевые части и службы также включили или запустили свои заведования.
В назначенное время переселились на лодку и были готовы к отходу. Прибыл также и небольшой походный штаб, который будет помогать отрабатывать наши морские действия и принимать у нас задачу. Кто был старшим на борту не помню, возможно А.М. Устьянцев.



Продолжение следует.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Вт фев 01, 2022 6:36 pm

Часть 6. К-460

Губа Оленья, октябрь 1974-апрель 1975 годов

6.3. Первый выход в полигоны боевой подготовки.

Как я уже написал в предыдущей части заметок, мы впервые выходили в полигоны боевой подготовки, чтобы отработать организацию плавания и практически все возможные действия в процессе плавания. Это был очередной этап перед нашей отработкой применения оружия. Пока же на лодке ракетного оружия не было, а для обеспечение требуемой плавучести был принят балласт.
Торпедный запас был только для самообороны, его мы приняли ещё в Гремихе при заходе туда после постройки. Запасных торпед на стеллажах не было, поэтому торпедная палуба использовалась для хранения вещей экипажа, типа чемоданов, сумок и т.д. Там же проводились иногда собрания экипажа, а я проводил там разок комсомольское собрание будучи ещё секретарём комсомольской организации. К счастью, с началом наших плаваний примерно в начале 1975 года меня переизбрали и комсомольской работой я уже больше никогда не занимался.
Перед выходом в полигоны боевой подготовки мы полностью съехали с плавбазы "Иван "Колышкин", освободили все кубрики и каюты, а вещи перенесли на лодку. Сразу скажу, чтобы не возвращаться, это нам очень понравилось! Тут тебе и вещи, тут и каюты, тут и работа, что в море, что у пирса. Пришли, ушли, поплавали, снова ушли, никаких переселений. Красота!
Потом в Гремихе командирам пришлось переселять нас с лодки в казарму буквально с боем, настолько мы на ней обжились.
Но это потом.

А пока - командир со штурманом Г.Титаренко и командиром БЧ-4 А.Макшанским съездили к оперативному 16 дпл, взяли все самые последние данные обстановки и вернулись на лодку.
Старший помощник В.Н. Ефимов закончил уже приготовление к бою, походу и погружению, подошли буксиры. Отданы добавочные, т.е швартовные концы, усиливающие швартовку. Сходня приготовлена к подъёму на борт и уборке в надстройку. Всё берём с собой, потому как планируем вернуться в Губу Оленья, но кто его знает?
Лодка готова к отходу!

Мы с Володей Беребера как всегда в штурманской рубке, Володя на прокладке, я на журналах, Навигационном и Журнале маневренных карточек.
Первая карта нашего маршрута установлена на прокладочный стол, включена автоматическая прокладка. Световое перекрестие, в простонародье "зайчик", просвечивает через стекло автопрокладчика и карту. В цифровые вычислительные машины, ЦВМ, навигационного комплекса введены все параметры карты поэтому его место совпадает с реальным, а далее "зайчиком" будет управлять ЦВМ.
Проверяю ещё раз вглядом режим выходных данных комплекса. Это легко сделать, т.к. боковой пульт управления находится прямо перед глазами. Всё в порядке, режим СЧИСЛЕНИЕ, все три канала в работе. Инерциальные системы за трое суток запуска и выверки буквально вылизаны нами и вырабатывают параметры с максимальной точностью.
Проверен гиропост, режимы работы инерциальных систем, других приборов. Личный состав на местах. Хотя у пирса довольно глубоко и можно отвалить приёмные устройства лагов, мы на всякий случай этого не делаем. Поэтому гидродинамический лаг "Ока" включён от приёмного устройства "Штевень", не выступающего под днищем. А индукционный лаг "Нарма-2" пока в работу не включён и его приёмное устройство, в простонародье именуемой "Нога", пока завалено. В последующем с этой "Ногой" будут у меня события, связанные с её заменой в доке, но это потом. А пока всё нормально.
Рулевые-сигнальщики также на боевых постах: боцман на вертикальном руле на мостике, командир отделения на вертикальном руле системы "Шпат-667Б" в центральном посту, рулевой-сигнальщик в готовности убыть в 10 отсек на пост аварийного управления рулем.
Титаренко, одетый в зимнее надводное и потому заметно потолстевший, протискивается в штурманскую рубку, передаёт последние данные перехода в район и поднимается на мостик. Туда же поднимается и Э.В. Ларионов, на время выхода наш флагманский штурман.
Проверена связь штурманской рубки с мостиком, ждём команды на отход.

И вот сигнал и команда "По местам стоять, со швартовов сниматься!". Для нас в штурманской рубке и гиропосту пока ничего не меняется, вся работа идёт на мостике и надстройках. На носовой надстройке работает носовая швартовная команда под руководством командира БЧ-3 В.М. Калинского, на кормовой - швартовная команда под руководством командира БЧ-2 В.Ф. Тимошенко. Убрана сходня в ограждение рубки, убраны швартовные концы, знаем, что там, наверху, Калинский и Тимошенко докладывают на мостик - Носовые на борту, Кормовые на борту.
Командир командует - Снялись со швартовов! Левая назад самый малый!
Титаренко нам дублирует - Штурманская, снялись со швартовов! Лодка медленно пошла назад. Хода и курсы переменные!
Беребера на связи, отвечает Есть, озвучивает мне время и отсчёт лага, информирует гиропост, начинает прокладку.
Я записываю время и отсчёт лага в Навигационный журнал и быстро оформляю съёмку со швартовов. Писать много, на левой и правой страницах, но дело отработано давно и не вызывает затруднений.
"Зайчик" начинает движение по карте, шевелятся шкалы штурманского пульта. Работа началась, наш экипаж повёл свою лодку в Баренцево море.
Титаренко с мостика даёт нам пеленга на ориентиры и прохождение важных рубежей. С выходом на большие глубины отваливаем приёмные устройства лагов и включаем их в работу по штатной, а не укороченной схеме.
В центральном посту открывают вахту на радиолокационном комплексе МРК-50. Беребера выскакивает периодически к радиометристу, по согласованию с командиром БИП измеряет пеленга и дистанции до ориентиров, проводит расчёты, докладывает и контролирует время лежания на курсе и подходы к поворотным точкам, а также уклонения от рекомендованных курсов. Всю информацию немедленно докладывает на мостик штурману и получает от него новые данные и указания. И при этом нужно довольно часто менять карты по мере перехода в узкости, что требует кратковременного выключения света в штурманской и ввода новых данных в ЦВМ.
Короче, вертится как белка в колесе.
А я сижу за столиком и пишу, пишу, пишу. И сообщаю данные, которые Володя не успел запомнить.
По мере выхода из узкости интенсивность работы постепенно ослабевает и можно, что называется, вытереть пот со лба.

Далее пошла обычная работа по надводному переходу в район погружения. Все заняты своим делом. После выхода из Кольского залива установили готовность №2 надводную, на вахту заступила соответствующая смена. Затем обед, отдых и т.д.
Титаренко и Ларионов спустились с мостика после выхода из Кольского залива, мы начали нести штурманскую вахту посменно. Хотя из штурманской рубки вовсе не хотелось уходить, потому что там был в курсе дел и обстановки. Нахождение вне штурманской рубки приводило сразу к потере этой обстановки и поэтому чувствуешь себя не очень уютно.

Далее пришли в район погружения, погрузились по отработанной схеме последовательно и приступили к отработке организации подводного плавания.
Целей, т.е судов и кораблей, было много, с Белым морем не сравнить. Поэтому акустики и БИП, а с ними и штурмана, работали довольно интенсивно. На нас также лежал контроль за границами района и временем лежания на курсе, графиком движения и глубиной погружения. И конечно, для этого нужно было знать своё место, поэтому счисление вели тщательно с контролем его по ряду параметров.
В отличие от испытаний, нынешнее наше плавание требовало строгого соблюдения режима связи с командным пунктом. Поэтому, а также и для отработки, вспывали часто, отрабатывали вскрытие и освещение надводной и подводной обстановки. Каждое всплытие под перископ проводится по тревоге, тогда это была учебно-боевая тревога, впоследствии её заменили на "учебная тревога". Поэтому режим был напряженный и сон был очень ограниченным и рваным. Очень быстро это почувствовал весь экипаж, но все понимали, что на учёбе всегда трудно. А мы, штурмана, ещё курсантами в Западной Лице встречались с некоторыми своими старшими выпускниками после выхода на боевую подготовку и видели их состояние. Они смеялись, что проще на боевую службу сходить, чем неделю провести на боевой подготовке.

Сразу с выходом из Губы Оленья ещё в Кольском заливе мы, штурмана, явно ощутили теснейшую связь с РТС. Точнее с БИП, боевым информационным постом, акустиками и радиометристом. Данные обстановки от них буквально сыпались - цели, пеленга, дистанции, классификация. Беребера тоже определял элементы движения целей и условия расхождения с ними. И оценивал безопасность маневров на карте. Без РТС мы были слепыми и глухими. Впрочем, как и они без нас, т.к. не видели себя в географической системе координат, относительно рекомендованных курсов, границ районов и навигационных опасностей.
Поэтому отработке взаимодействия штурманов с БИП, акустиками и радиометристом мы уделяли большое внимание, причём в основном на нашем уровне, БЧ-1 и РТС. Командира и старшего помощника привлекали только тогда, когда нужно было решить вопрос, выходящий за наши компетенции. Титаренко, Беребера и я просто обсуждали те или иные недочёты после очередной ситуации, вырабатывали общие подходы и вносили поправки в организацию взаимодействия. Особо хочу отметить начальника РТС А.С. Пивоварова, инженеров ЭВГ С.Н. Александрова и Б.Д. Ткача, которые несли вахту БИП за пультом 101 БИУС "Алмаз" и командовали акустиками и радиометристом. Это взаимодействие было в течение всей моей службы на К-460 и тогда, когда я был инженером ЭНГ, и командиром БЧ-1.
Очень многому я у них научился, надеюсь, что и им что-то дал. И сохранил об этом периоде нашей слаженной работы самые тёплые воспоминания.

Плавание наше проходило хотя и напряженно, но довольно спокойно. Никто не орал, с вахты не снимал, не было тесноты и навязчивых опеканий. Отработка была по всем предписанным элементам курса подготовки и мы неплохо отработались по всему перечню задач и маневров как в подводном, так и в надводном положении.
Да и период времени этому способствовал. Наступала полярная ночь, был осенне-зимний период со всеми присущими ему особенностями, включая штормовую погоду, снежными осадками и плохой видимостью. По своей части мы отработали и использование всех радиотехнических средств Баренцева моря, и астронавигационных систем, включая перископ ПЗНГ-8М, перископ МТ-70-8, астрокорректор "Волна" и радиосекстан "Снегирь", что очень пригодилось впоследствии. Отработали также хранение места и использование инерциальных систем в условиях сильных переменных течений. Одним словом, получили очень хороший опыт и укрепили уверенность в себе.

Походный штаб провёл положенные проверки экипажа, приём морской задачи и допустил нас к следующему этапу - отработке применения оружия.

Мы вернулись в Губу Оленья, но кажется не переселялись на плавбазу "Иван Колышкин" и даже не выводили ГЭУ и не выключались. Приняли экипаж Белова, второй экипаж К-385, а часть своего экипажа оставили на берегу. Вот они наверное разместились на плавбазе "Иван Колышкин", не буду утверждать. Но штурмана в море пошли все.
На фото Белов Юрий Павлович.
Белов_Лунев.jpg

Вышли в полигоны боевой подготовки повторно и снова прошли необходимый перечень элементов в море. В этот раз мы зачастую уже выступали в роли инструкторов, а заодно и укрепляли свои навыки.
Конечно же командир отрабатывающегося экипажа Ю.П. Белов командовал лодкой в какие-то периоды, согласованные со штабом и В.М. Сергеевым. И поэтому он постоянно работал со штурманами, как своими, так и с нами. Можно сказать, что тогда я с ним и познакомился. Или он со мной, это с какой стороны посмотреть. Но главное, что дальше моя служба пошла, как и с другими командирами и командующими, о которых я уже писал, под его началом или в тесном взаимодействии.
Мы знали, что Ю.П. Белов закончил Военно-Морскую Академию.
Вскоре Юрий Павлович Белов был назначен начальником штаба 41 дпл, а потом стал и командиром нашей дивизии. А с 1984 по 1987 годы был начальником штаба 11 флпл СФ.
Белов Юрий Павлович запомнился как спокойный и справедливый командир и начальник. Профессионал подводного дела. Хороший рассказчик и просто человек. Плавание с ним и его экипажем было спокойным, плодотворным и в целом приятным.
Второй экипаж К-385 успешно сдал задачу и дальше отрабатывался уже на других лодках.
На фото Белов, Сергеев, Ефимов.
Белов Сергеев Ефимов на мостике 1977.jpg
С возращением в Губу Оленья мы выключились, вывели ГЭУ и разместились снова на плавбазе "Иван Колышкин". На этот раз с размещением были какие-то проблемы, потому что я был помещён в каюту моего однокашника по училищу инженера ЭНГ К-465 Саши Агейкова. Он почему-то занимал верхнюю койку, поэтому я занял свободную нижнюю койку. В этот раз каюта была не в трюме, а выше ватерлинии, с иллюминатором. И более обустроенная, чем первая наша с Береберой каюта. Жизнь налаживалась.
А мой будильник на четырёх камнях добавил в нашей с Агейковым каюте, домашнего уюта своим мерным и громким тиканием.


Точно не помню, кажется в декабре 1974 года случилось ещё одно событие - в Гремихе была созвана Первая партийная конференция 11 флотилии подводных лодок. Я о ней узнал от нашего замполита Чупрынина Леонида Владимировича.
Оказалось, что я, как секретарь комсомольской организации и значит и партийный актив, включён в списки делегатов Первой партийной конференции 11 флотилии. Кто туда меня избирал, не помню. А может быть и не избирали, а просто назначили, дело не в этом. А дело в том, что мне поручалось не только участвовать в конференции в Гремихе, но и остаться там после этого партийного форума и решить какие-то важные экипажные дела со штабом 41 дпл.
Л.В. Чупрынин сказал мне, что ночевать я буду у него дома, он уже получил двухкомнатную квартиру в доме №12 по улице Бессонова, в Островной. А командир лодки В.М. Сергеев проинструктировал, что я должен буду сделать в штабе дивизии. И видимо у старпома В.Н. Ефимова я получил какие-то бумаги и ещё что-то. Может быть и помощник командира В.П. Щеглов что-то дал, не помню.
Доложил о таком поручении Г.А. Титаренко и В.А. Беребере, сдал им дела инженера ЭНГ и вечером в составе группы коммунистов 41 дивизии Губы Оленья убыл в Гремиху. За нами прислали тральщик, на котором мы вполне комфортно разместились и переход начался. Погода была хорошая, поэтому отдохнули нормально.
Рано утром пришли в Гремиху, нас на автобусе доставили куда-то, кажется в казарму. Мы привели себя в порядок, позавтракали. Всем делегатам объяснили порядок наших дальнейших действий и питания, и сказали, что вечером обратно группа пойдет на том же тральщике. А Леонид Владимирович сводил меня в свою квартиру, пояснил, что и как, отдал ключи и мы двинули в ДОФ.

ДОФ - это Дом Офицеров Флота. В Островной он был построен незадолго до нашего прибытия по типовому проекту. Аналогичные были в Западной Лице и Гаджиево, отличались деталями отделки и интерьера.
Гремел оркестр, были вывешены красные полотнища с приветствиями делегатов, было торжественно и празднично, как и на всех подобных конференциях. Регистрация делегатов, выставки и тому подобное.
Прибыли командующий 11 флпл вице-адмирал Кузнецов Юрий Анатольевич, начальник штаба 11 флпл контр-адмирал Коробов Вадим Константинович, наверняка был Член Военного Совета-начальник политического отдела флотилии, командиры и политработники соединений флотилии. Может быть были представители Политуправления Северного флота, не знаю. Но обычно они участвовали в подобных мероприятиях, тем более что эта партконференция была первой и организационной.
Далее конференция пошла по своему плану - доклады, выборы и т.д. В перерыве пообедали. Может быть дали концерт гремиханской самодеятельности, не помню.
Запомнилось только то, что проводил я своих на тральщик и слегка взгрустнул. Ночь, чистый снег, народ гуляет.
Зашел в магазин, купил хлеба и ещё что-то поужинать, да позавтракать. В квартире Чупрынина ещё и света не было. Поэтому перекусил походным порядком на подоконнике, куда падал свет с улицы. Поглядел в окно на народ и впервые понял, что вот это и есть теперь моя новая родина. Так и случилось.
В Островной я прошёл весь основной служебный путь, здесь у нас родилась дочка, здесь мы приобрели друзей на всю жизнь, а также много хороших и не очень воспоминаний.

Утром я сходил в штаб 41 дивизии, который располагался на втором этаже казармы №4. Потом в 1977-1980 годах я буду здесь служить.
Решил дела, узнал расписание теплохода. Он приходил только завтра.
Я от наших экипажных гремиханцев знал, что здесь два поселка - Гремиха и Островная. Почему женского рода, непонятно, но он так назывался. Между ними около трёх километров. Штаб 41 дивизии размещался в Островной, в казарменном городке. Лодки стояли в так называемой старой зоне, куда и мы подошли в октябре после Северодвинска. Сейчас же я к этой зоне естественно не ходил, дела были в районе казарм.
Съездил в Гремиху, подивился, что между Гремихой и Островной ходит автобус, почему-то номер 18. Автобус не старый, марки ЛАЗ.
Дорога расчищена хорошо, но узкая, извилистая и несколько крутых подъёмов и спусков. Народ разнообразный, много женщин. Все очень тепло одеты, в мехах.
До портопункта, где продавали билеты на теплоход, от автобусной остановки нужно было идти пешком, относительно недалеко. Портопункт находился в маленьком отдельном домике назывался "Портопункт Йоканьга". После входа попадал в небольшой зал, битком забитый народом, который стоял в очереди в кассу. Касса была представлена единственным окошком с кассиршей.
Потратил некоторое время и мне достался билет на теплоход "Вацлав Воровский" на завтрашний рейс, да ещё в двухместную каюту! Отлично!
Но это были предварительные эмоции, настоящие я испытал на следующий день, когда поднялся на теплоход.

Остаток дня, ночь и весь следующий день прошли довольно быстро, в отдыхе и делах. Утром у пирса №3 обнаружился белый теплоход, он уже был на месте. Отход по расписанию был в 18.00.
Он был очень красив издалека!
Фото из интернета.
Гремиха_Воровский_5inuBDdV0gM.jpg


К пяти вечера я был уже на пирсе. Дорога туда проходила от остановки автобуса в Гремихе по улице Комсомольская, ныне улица Устьянцева. Вот так она выглядела летом.
Гремиха_улица_Комсомольская_83163955.jpg
Зимой, да ещё ночью, вид её был другим, не заметил я и памятник военным строителям, который виден на этом фото. Вперёд, на теплоход!

Прошел в каюту, познакомился с попутчиком, ехал тоже офицер.
Прогулялся по палубам и ахал! Красота невероятная, особенно после спартанских условий, в которых я жил последнее время.
Это трап на нижние палубы перед входом в ресторан.
Воровский_трап_на_нижние_палубы_90c461988968.jpg
Воровский_трап_на_нижние_палубы_90c461988968.jpg (30.23 КБ) 1246 просмотров
А это ресторан, его барная стойка.
Воровский_барная_стойка_ресторана_dd751d5f21b7.jpg
Воровский_барная_стойка_ресторана_dd751d5f21b7.jpg (31.52 КБ) 1246 просмотров

Ровно в 18.00 после соответствующих судовых команд теплоход отошел от пирса и наше путешествие в этом раю началось.
После отхода открылся ресторан. Народ чинный и нарядный, с женами и детьми, но всё больше служивый.
Официантки нарядные и красивые, доброжелательные. Подают разносолы и спиртное, заказывай - не хочу!
Поужинал я и завалился в мягкую уютную койку. Проснулся уже утром, при входе в Кольский залив.
А затем Морской вокзал Мурманска, томительное ожидание катера на Полярный, переход по заливу, ожидание и втискивание в автобус на Гаджиево, выход на развилке в Губу Оленья, ещё два километра пешком по ночной зимней дороге под северное сияние - и вот я на плавбазе "Иван Колышкин"!
Устал.
После доклада командиру лодки и командиру БЧ-1, отдал ключи Л.В. Чупрынину и завалился спать.

А наши увлекательные приключения продолжались.
Впереди были выходы в море, приём оружия и ещё много чего интересного.


Продолжение следует.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Ср фев 02, 2022 11:47 pm

Часть 6. К-460

Губа Оленья, октябрь 1974-апрель 1975 годов

6.4. Отработка применения оружия. Ракетная стрельба.

Январь и февраль 1975 года были для нас такими же напряженными, как и предыдущие периоды. Но теперь мы готовились и практически отрабатывали главное, для чего мы и были предназначены - применение всех видов оружия корабля.
В Губе Оленья акцент был сделан на тренировки и учения, торпедных атак и ракетных атак. Ибо тренировочные режимы техники позволяли это делать.
А дальше началась череда погрузок оружия, выходов в море и стрельб. Походный штаб уже с нами выходил только на стрельбы, переходы мы выполняли самостоятельно, т.к. к плаванию были уже допущены.

Где мы приняли первые практические торпеды, не помню, может быть и специально ходили в Гремиху. После этого пошли в полигоны боевой подготовки для отработки видов торпедных атак соответствующим типом торпед. Какое-то время плавали самостоятельно, уклонялись от учебного противника, прорывали его оборону, в том числе и минные заграждения. Было интересно видеть учебные мины на экранах нашего гидроакустического комплекса и уклоняться от них.
Одним из видов применения торпедного оружия является противодействие подводной лодке.
Для этого нам выделяли атомную подводную лодку, скорее всего 17 дивизии, а для поиска и подъёма торпед - торпедолов, тоже из Гремихи. Для меня всё это было впервые - организация встречи лодок и торпедолова, инструктажи, согласование действий, меры безопасности и прочее. Торпедные атаки требовали моего нахождения в штурманской рубке, поэтому я с удовольствием передавал командование БП-37/1 старшине команды в гиропосту и с головой окунался в работу штурманского расчёта. В основном это было тоже документирование, но и управление комплексом требовало внимания.
А далее всё по-настоящему - погружение лодок в районе, поиск, при обнаружении выработка параметров стрельбы, условная торпедная стрельба, уклонение, всплытие, разбор. И так порой несколько раз.
Затем поиск и атака практическими торпедами!
А затем всплытие, сбор сил в районе предполагаемого всплытия торпед, их поиск и подъём торпедоловом. Этот элемент я уже видел во время стажировки, но всё равно было интересно.

Другим видом применения торпедного оружия является их выполнение торпедных атак по надводным кораблям. Сначала одиночному прямоидущему, потом маневрирующему, а потом по группе маневрирующих кораблей.
Между этими видами лодке даётся отдых и при необходимости меняется район.
Для отработки торпедных атак против надводных кораблей снова нужно собрать силы в районе, проинструктировать, согласовать действия и затем атака. Расстояния довольно большие, поэтому каждый элемент занимает много времени. А весь комплекс отработки - несколько суток.
Корабли нам давали из Гремихи, торпедолов тоже.
Какое облегчение, когда все торпеды найдены и подняты на торпедолов. Он уходит в Гремиху для установления результатов наших атак, а мы продолжаем отработку тактики действий уже при выполнении ракетной стрельбы.

Затем наступило главное - практическая ракетная стрельба.
Нас возвращают в базу, но не в Губу Оленья, а в губу Окольная в Североморске. Там мы ещё не были и тем интереснее было выполнить это.
Когда я со штурманскими электриками был на ОС-19, то видел у крана подводную лодку нашего проекта. Это была или К-279, или К-447. Я ещё подивился, что там стоит такая режимная новая лодка на виду если не всего города, то его части точно. И вот теперь мы и сами встали туда.
В интернете ходит много снимков лодок в губе Окольная, поэтому я не сильно погрешу сведениями, если помещу один из них здесь.
На фото - одна из наших лодок подходит к пирсу в Окольной.
29-5761529-bukakha-i-tavkr.jpg


На лодку прибыл походный штаб во главе с начальником штаба 11 флпл контр-адмиралом В.К. Коробовым. В составе штаба был и Э.В. Ларионов, наш неизменный штурманский наставник.
До нас довели, что практическая ракетная стрельба наша будет не из морского района, а из надводного положения от пирса в губе Порчниха. Стрелять будем одной ракетой как серийная лодка как бы из положения боевого дежурства.
Это было неожиданно и интересно. Ведь фактически мы будем выполнять первую такую стрельбу по плану боевой подготовки, а не по программе испытаний, как стреляла К-385. С другой стороны, лично я несколько расстроился, т.к. штурманская работа при стрельбе из морского района и из подводного положения требовала большого объёма и была более интересна. Но сам факт предстоящей стрельбы от пирса в целом был значимым.

Погрузка ракеты проводились по боевой тревоге. Поэтому мы были в штурманской рубке, ничего не видели, но готовили карты и материалы по нашему переходу в Порчниху. Там мы не были и поэтому основательно принялись изучать это место.
Кроме того, с учётом нашего опыта ракетной стрельбы на госиспытаниях в Белом море, я работал и в гиропосту, проверяли с ЭНГ материальную часть, готовили бланки записей, тренировались в действиях при ракетной стрельбе.
На фото из интернета - погрузка ракеты. Вот примерно так и у нас было, только я этого процесса не видел. Видели только ракетчики.
12.jpeg
12.jpeg (116.95 КБ) 1215 просмотров

А вот погрузка действующего макета ракеты, ДМВ, была более свободной. Её можно было увидеть, если попроситься наверх.

Наконец все проверки завершены, дано добро на переход и мы пошли. Переход надводный, всё видно, погода хорошая, со штурманской точки зрения знакомый и в целом не сложный. Некоторое волнение было перед входом в губу Порчниха и при входе в неё, всё же это был первый наш заход туда. Однако и с этим справились, командир Сергеев ошвартовал лодку к специальному пирсу и объявил Готовность №2 надводная. После команды Подвахтенным от мест отойти! можно было выйти наверх и осмотреться.
Место неуютное, но какие-то постройки есть. У соседнего пирса буксиры, какие-то корабли и суда. Светит маяк Русский на острове Большой Олений. На картах и в лоции много раз его видел, а вот в реальности вижу впервые.

Дальше хочу привести отрывок из воспоминаний командира лодки В.М. Сергеева:
"В Порчниху мы прибыли за сутки до стрельбы. Я никогда не был в Порчнихе, но совместно со штурманами изучил особенности и вход в губу Порчниха. Ошвартовались к причалу по-особенному - на короткие швартовные концы, обтянув их шпилем. Ведь при стрельбе лодка не должна рыскать по курсу.
За стрельбой наблюдал с плавбазы командующий Северным флотом адмирал флота Егоров. Еще днем он прибыл на лодку, побеседовал с экипажем, а затем в каюте командира состоялась наша беседа. Вопросы были различные, но как я понял, командующего интересовало, все ли выполнено перед стрельбой, как я понимаю свою задачу, уверен ли в успехе?
Посещением лодки и обстановкой командующий флотом остался доволен и, пожелав успеха, убыл на плавбазу. А мы стали готовиться к старту.
При стрельбе в назначенное время очень важно вовремя начать предстартовую подготовку, с чем Василий Федорович Тимошенко (командир БЧ-2) справился блестяще. Ровно в 23.00 ракета стартовала. Я наблюдал старт через перископ, зрелище завораживающее.
После всех докладов о выполнении стрельбы и приведения механизмов БЧ-2 в исходное положение, я разрешил команде отдыхать и сам отправился в каюту. В 5 часов утра прибыл командующий флотом, желая поблагодарить команду. Ввиду усталости построения не было, командующий флотом поблагодарил экипаж по трансляции из центрального поста и убыл с корабля. Проходя по проходной палубе 3 отсека, я обнаружил боевой листок - начальник штаба флотилии контр-адмирал Коробов В.К. благодарил меня за выполненную стрельбу и желал успешной деятельности всему экипажу."
Надводный старт ракет Р-29 к счастью был снят на К-385, в той же Порчнихе. Вот этот фильм, даёт представление об этой мощи.
У нас же стрельба была ночью, так что к этому добавился и огонь от двигателей! Можно только представить себе, какое впечатление произвёл этот старт ракеты на тех, кто наблюдал за ним снаружи!

https://www.youtube.com/embed/PX1U30Nx3P4

Добавить мне, инженеру ЭНГ, к рассказу командира лодки в общем то нечего. Я был на КП-2/1 в гиропосту, слышал команды по трансляции, сигнал "Боевая тревога, ракетная атака!", командовал штурманскими электриками, держал связь с КП-1/1, т.е. Г.А. Титаренко.
Слышал его голос, докладывавший в центральный пост и в боевую рубку необходимые данные, доклад о начале предстартовой подготовки и отсчёт времени. Затем доклад Старт! и знакомый уже рев за переборкой, толчок и быстрое шуршание уходящей ракеты.
В свою очередь даю команды на снятие отсчётов, а после завершения их, проверяю и подписываю бланки и отправляю наверх, в штурманскую рубку. Где-то они возможно хранятся в архиве с отчётом по той стрельбе.

Выполняются послестартовые мероприятия и действия и наконец команда на отдых. Наша первая надводная, да ещё ночная стрельба, выполнена!
Некоторое волнение в ожидании результата с боевого поля и вот долгожданное - попали! Уф!
Теперь спать. А вахтенным нести вахту на постах, они поспят потом.

На следующий день съёмка со швартовов, выход из губы Порчниха и переход в Окольную. Всё как обычно.
Затем был заход в Губу Оленья, стоянка там в ожидании решения каких-то вопросов. Мы снова жили на плавбазе "Иван Колышкин".
Командир лодки В.М. Сергеев получил уже квартиру в Островной и решил отправить туда семью По воспоминаниям Алеины Викторовны она приехала в Гремиху на теплоходе "Вацлав Воровский" 8 марта 1975 г.
Кажется в это же время и мы с Володей Беребера по очереди съездили в Северодвинск к семьям.
Где-то в начале марта 1975 года мы снова сходили в Гремиху, чтобы отработать второй экипаж К-171, командир Р.Г. Темирханов.
На этот раз поставили нас уже в новую зону в районе губы Островская. Там прошел очередной этап дноуглубительных работ, прорыт канал и поставлены два пирса. Этими пирсами уже пользовались пришедшие в начале января с завода наши последние лодки - Зубкова К-475 и Ломова К-171.

Второй экипаж К-171 прибыл на нашу лодку и мы начали готовиться к выходу в море с ними. Запомнился штурман, Борис Мочалов. Полноватый спокойный, опытный в кораблевождении и не очень уверенный в своём освоении навигационного комплекса. Из нашего экипажа было решено взять в море около 30% экипажа, но из штурманов пошли в море двое - Титаренко и я. Командира ЭНГ В.Беребера оставили на берегу. Что они там делали и где жили, не знаю, может быть готовили нашу казарму, которя уже достраивалась.
Вскоре мы вышли в море и началась отработка второго экипажа К-171 по уже знакомой нам схеме.

Плавание с экипажем Темирханова было обычным, мы - в роли инструкторов, они - отрабатываемых. Однако это плавание запомнилось происшествием - при очередном всплытии под перископ после открытия нижнего рубочного люка потоком полилась гидравлика. Как оказалось, кто-то из отрабатываемого экипажа открыл по ошибке некий клапан, в результате подал напор в сливной трубопровод и уплотнительные манжеты гидроподъемника нашего перископа вывернуло. Соответственно вылилось около 200 литров гидравлики. Пришлось всплывать в надводное положение.
Силами двух экипажей гидравлика была собрана, в боевой рубке и третьем отсеке наведён порядок. Потом уже в базе виновники восполняли запасы гидравлики и наверное угощали наших механиков за предотвращение более серьёзных последствий. Неисправности устранили своими силами и ещё долго вспоминали об этом случае.

Этот заход в Гремиху запомнился мне ещё двумя деталями.
Задувало довольно сильно, снег крутит. Возвращаемся мы с кем-то из Островной на лодку и видим, что у магазина продовольственного стоит столик и у него закутанная продавщица с какими-то коробками. Взмолилась, ребята, дескать, выручайте! Ну возьмите хоть немного палтуса, продать нужно, а то замёрзла уже.
Зачем её поставили на улице палтус продавать, до сих пор не знаю. Ничего подобного больше в Гремихе не видел.
Мы посмотрели, палтус в целофановой красивой упаковке, солёный, аппетитный. И доступный по цене. А-а, говорим, давайте штуки три или даже пять!
Она радостно нам его завернула, а уже на лодке мы в кают-компании уплетали этот палтус и нахваливали. Вкуснющий оказался, пальчики оближешь!
Народ сквозь пургу побежал ещё купить, а нету, всё продали.

И второй случай. Из Островной на лодку Володя Беребера приносит нечто, круглое, зеленоватое, слегка мохнатое. И говорит, что это ананас!
А я до сей поры ананасов сроду не видел.
Володя говорит, что он зелёный, давай его положим на подволок штурманской рубки к машинкам клапана вентиляции и аварийной захлопки ЦГБ. Там прохладно, он быстро дойдёт до спелости.
Так и сделали.
И забыли.
А недели через две в море стал проявляться в штурманской подозрительный запашок. И всё сильнее и сильнее. Обыскались, источник не нашли.
А потом вспомнили про ананас. Полез Володя за подволок и вытаскивает какое-то вонючее тёмное мессиво. Ананас дозрел!
Вот так я и не попробовал тогда ананас. И с тех пор, когда вижу ананасы, всегда эту историю вспоминаю.

Наверное в это время командир объявил, что наша безоружная жизнь помаленьку завершается. Мы получили допуск к приёму, хранению и использованию торпедного оружия в полном объёме. Развернулась большая работа БЧ-3, основная нагрузка легла на её командира, Валерия Калинского.
Наши чемоданы и прочие вещи с торпедной палубы пришлось убрать. Первый отсек приготовили к загрузке торпед и несколько дней возили, загружали и снова возили. Расчёты погрузки торпедного боезапаса работали с большим напряжением. Наконец боезапас был принят полностью и уж больше шутить с торпедной палубой было нельзя. Установлен строжайший режим, котрый сохранялся на всё время хранения торпед на стеллажах.
После загрузки торпед Гремихи мы снова пошли в море, что-то дорабатывали и вернулись в Губу Оленья.
Наступил апрель 1975 года.
Не могу сказать точно, но где то в это время с учётом результатов нашей отработки и ракетной стрельбы наш экипаж и командир лично были допущены к загрузке, хранению и применению ракетного оружия. Мы стали готовиться к полной загрузке ракет со специальными боевыми частями и основная нагрузка в этот раз легла на БЧ-2 во главе с В.Ф. Тимошенко.
У меня, да и думаю, что у многих, это вызвало чувство гордости и удовлетворения от проделанной нами более чем двухлетней работы, отрыв от семей и стойкое перенесение тягот нашими жёнами и детьми. Мы готовились не только к загрузке ракет, но и переходу на постоянное место базирования, в нашу Гремиху!
Также готовились к переходам и остальные наши лодки, К-465 и К-472.

Для перевозки семей наших пяти экипажей, которые находились в Губе Оленья, был выделен флотский буксир "Аянка" проекта 745, приспособленный для перевозки пассажиров. Я в это не вникал, просто что-то слышал, когда командиры об этом объявляли.
Мы ушли в Окольную на погрузку, семьями занимались выделенные для этого люди.
По рассказам участников тех событий в один из дней апреля им было сказано прибыть на пирс для погрузки на "Аянку". Подробности конечно жены наших офицеров не помнят, да и не знали их. Единственное, что запомнилось, так это сильная качка на переходе из Губы Оленья в Гремиху. Укачались практически все!
А ведь там были жены и с малыми детьми, и в положении на седьмом месяце! В общем тот переход они помнят до сих пор, а слово "Аянка" вызывает содрогание.
Пришли они в Гремиху примерно 15 апреля 1975 г. Там тоже выделенные люди их встретили, отвезли по домам. Кто ещё не знал, где будет жить, устроились у подруг. Например, у Тимошенко разместились еще две жены, разбирались что к чему уже потом.

А мы перешли в Окольную, какое-то время загружали полный боекомплект баллистических ракет, проводили проверки и другие необходимые мероприятия.
И вот мы наконец с оружием, обучены и подготовлены и введены в первую линию! Готовы заступить в готовность к решению задач в составе ракетно-ядерного щита нашей Родины!
Это было прекрасно!

Из Окольной перешли в Гремиху и числа 25-го ошвартовались у пирса в новой зоне. Всё, мы - дома!

Вскоре туда же пришли К-465, К-472 и плавбаза "Иван Колышкин". Были братания с К-457, К-475 и К-171, с которыми не виделись с постройки. Устраивали быт, переселялись в казарму и готовились к заступлению в боевое дежурство.
Начинался новый этап жизни нашего экипажа и лодки - несение службы по предназначению.

Продолжение следует.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Чт апр 07, 2022 1:40 pm

Часть 7. К-460

Гремиха, апрель-июнь 1975 года

7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории

Итак, мы прибыли в Гремиху, теперь уже свою родную базу. Впереди были выходные и предпраздничные дни, канун Первомая и Дня Победы 1975 года.
Наша казарма ещё не была готова, шли последние отделочные работы. Поэтому экипажи прибывших из Губы Оленья лодок продолжали жить на лодках. Как я уже писал, это нам нравилось и мы особых трудностей не испытывали. Единственным неудобством было большое расстояние от причальной зоны до посёлка, где были магазины, ДОФ и остановка автобуса №18 в Гремиху. Но большие расстояния от зоны режима радиационной безопасности до жилой зоны были во всех базах атомных подводных лодок и поэтому особых нареканий это не вызывало.

Режим службы с проживанием на лодке был установлен повседневный с соответствующими готовностями как к экстренному выходу из базы, так и ракетной стрельбе. Утром подъём, до 8 утра гигиена, малая приборка, завтрак. В 8.00 подъём флага, строились на ракетной палубе.
Далее как обычно проворачивание оружия и технических средств, затем работы и занятия, в том числе политические. В определённые дни тренировки и учения, отработка первичных мероприятий по борьбе за живучесть.
Затем обед, отдых, заступающей смене подготовка к дежурству, остальным уход за техникой, работа с документацией.
По распорядку ужин и отдых. Просмотр кинофильмов. Офицерам и мичманам, не занятым по службе, можно было уходить в посёлок, что народ и делал.

Погода установилась хорошая, сильных ветров не было. Солнечно. Температура хотя и плюсовая, но снегу было достаточно, прохладно, как и полагается Крайнему Северу. Ходили в канадках, ватниках, а в посёлок в шинелях, шапках или фуражках.

Теперь немного о Гремихе, для понимания того, куда мы прибыли и где будем служить, как оказалось долгие годы.
О Гремихе написано много и многие авторы своих воспоминаний о жизни и службе в Гремихе предваряют или сопровождают их краткой исторической справкой. Сделаю это и я, чтобы не заставлять читателя отвлекаться на поиск интересующего материала.

В 1975 году, да и позднее, у меня не было времени на знакомство с историей Гремихи и с ней самой. Служебные дела, затем семейные заботы и проблемы, бытовые вопросы, плавание в море практически не оставляли времени на это. Да и особого желания по молодости не было, кое-что познавалось по ходу дела.
И только уже повзрослевшим проснулось это желание, захотелось подробнее узнать о том примечательном месте, с которым связана большая часть жизни. Гремиха дала и служебный рост, и удовлетворение от службы, и друзей, и понимание многих важных вопросов.
Материал, который я использовал для этого раздела, основан на книгах и статьях о Гремихе, информации из интернета и личных воспоминаний семьи и друзей. Ссылки практически не даю и прошу заранее извинить, т.к. их очень много, а кроме того, материал по ссылкам часто не является исходным и установить первоисточник не представляется возможным. Да и записки мои не являются строгим научным трудом, это всего лишь воспоминания.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Сб апр 09, 2022 1:21 pm

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года
7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории

О Гремихе
Кольский_полуостров_Shot_235.jpg
Гремиха - это посёлок, расположенный на берегу Йоканьгского рейда Святоносского залива, образованного берегом и полуостровом Святой Нос. Широта центра поселка 68 градусов 04 минуты северная, долгота 39 градусов 30 минут восточная. Является полярным посёлком со всеми присущими Крайнему Северу особенностями. Есть не очень длинная полярная ночь и довольно продолжительный полярный день.
Между мысами Святой Нос и Канин Нос проходит граница Баренцева и Белого морей. Поэтому многие гремиханцы как минимум один раз были в обоих морях или на их побережье. И эта граница, как считается, является причиной довольно сильных ветров на побережье и короткого неприятного волнения. Лично я измерил максимальную скорость ветра в 52 м/с. Но обычно он не превышал скорости 35-40 м/с.

Внутренний Йоканьгский рейд представляет собой естественную гавань, образованную берегом в устье реки Йоканьга и несколькими островами. Наиболее крупными среди них являются остров Витте, остров Медвежий, остров Сальный и остров Чаичий.
Иоканьгский_рейд.jpg
Восточная часть Йоканьгского рейда довольно большая и безопасная для плавания в навигационном отношении. Но это же обстоятельство делает её и более опасной от ветра и волнения, особенно для малых судов и катеров. Остальная часть рейда хорошо защищена от ветра, это мы, штурмана, хорошо знаем по личному опыту.
Особенностями Йоканьгского рейда являются также высокие приливы и лёд.
После Губы Оленья и Гаджиево мы были удивлены высотой прилива. В сизигию, когда Солнце, Земля и Луна располагаются на одной прямой, приливы часто превышали 6 метров, а это высота двухэтажного дома с высокими трёхметровыми потолками. В квадратуру высота приливов меньше, но тоже существенна. Поэтому стационарных пирсов в Гремихе практически не строили, пирсы были плавучими. И лодки, корабли и суда поднимались и опускались вместе в уровнем воды, а нам приходилось в малую воду карабкаться по крутым аппарелям.
Лёд тоже доставлял немало хлопот. К счастью, сплошной лёд на рейде и в Святоносском заливе вставал не каждый год, но за мою службу так было раза два, когда приходилось прибегать к помощи ледоколов.

Ещё одна особенность Гремихи - классическая тундра.
Кольский полуостров довольно чётко имеет деление на таёжные районы, лесотундру и тундру. Причём таёжные районы и лесотундра на западе полуострова располагаются гораздо севернее восточных тундровых районов. Поэтому, в Североморске местность довольно лесистая, хотя деревья и не очень большие. А в Гремихе, Лумбовке и Поное, которые на целый градус южнее, местность лысая, тундровая, поросшая в низинах карликовыми берёзками, кустарником, ягелем и ягодниками. Тундра занимает всю северо-восточную часть Кольского полуострова.
Граница между лесотундрой и тундрой хорошо видна с воздуха. При полёте из Мурманска или Североморска в Гремиху под самолётом или вертолётом лес примерно до долготы Серебрянки. А затем резкая граница и под нами буквально лунный ландшафт. И так до самого Белого моря.
Тундра, с одной стороны, довольно уныла. А с другой очень разнообразна и красива. Целые моря северной ягоды, россыпи крепышей-грибов, бесконечные распадки и сопки. Беспорядочное нагромождение валунов, порой довольно внушительных размеров, следов былого ледникового периода. В конце лета и осенью народ гурьбой ходил в тундру, грибы и ягоды собирались тоннами, руки у многих были чёрными от их чистки. И везде грибной запах, заготовки проводили массово!
Водится на северо-востоке различный зверь и птица и народ гремиханский не прочь побаловаться охотой. А уж про рыбу и говорить нечего! В реках и бесчисленных озёрх водится красная рыба многих пород, в советское время её добывали промышленным способом и любители на удочки. Ходили даже зимой на озёра, в мороз и пургу. Но охота пуще неволи!

Справедливости надо сказать, что эти прелести были доступны не всем. Плавающий народ годами в тундру не ходил, рыбалкой и охотой не занимался. Да я и сам во время службы на К-460 и в штабе 41 дивизии так и не сходил никуда, если не считать нескольких вылазок в близлежащие сопки с малыми детьми.
А вот во время службы в штабе 11 флотилии, когда наплаванность стала меньше, появилась такая возможность. Удалось побывать и на Йоканьге, и на Качаловке и просто далеко в сопках от посёлка Островная.

В общем, место интересное, во многих отношениях удобное и поэтому его не могли обойти своим вниманием люди Кольского полуострова.
Своим рождением Гремиха обязана лопарям.
На картах мы, штурмана, с интересом разглядывали окрестности Гремихи, обращали внимание на географические особенности района и необычные названия. И конечно интересовались местечком под названием Лопское становище на реке Йоканьга. В общих чертах узнали, что оно было основано давно, но лопарей переселили в Гремиху. А Лопское становище заброшено.
Много позднее в походах за грибами и ягодой мы с женой посетили это место. Трава по пояс, деревянные мостки-тротуары, деревянные заброшенные дома. На берегу реки пара домов была жилая, в них жили рыбаки Териберского рыбколхоза. Речку перегораживали сетями особым образом с карманами и добывали сёмгу.
Напротив Лопского становища сохранился деревянный причальчик, к которому причаливал наш катер и высаживал весёлых грибников и ягодников. К причальчику шла вымощенная камнем дорога на Качаловку. О ней расскажу чуть позднее.
В современных статьях и книгах Лопское становище часто называют Йоканьгским погостом, а также деревней или селением Йоканьга. Может быть это так, не берусь оспаривать. Называю его так, как запомнил.
Возможно было два Лопских становища, одно на Йоканьге, а другое на полуострове Святой Нос. По крайней мере там есть губа Лопское становище.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Сб апр 09, 2022 1:34 pm

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года
7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории

Лопари.
Одна из версий появления этого народа говорит, что около 9-10 тысяч лет назад в VII-VIII веках до нашей эры после завершения последнего ледникового периода началось переселение первых людей индоевропейского населения из Передней и Средней Азии и юга и юго-востока Европы на север, особенно в район Балтийского моря. Часть переселенцев достигла Кольского полуострова и обосновалась там.
Переселение шло постоянно и примерно 5 тысяч лет назад в верховьях Волги сформировалось массовое и постоянное индоевропейское население, часть которого расселилось на севере, в том числе и на Кольском полуострове. Люди селились в основном на южном берегу Кольского полуострова в более благоприятных условиях. Логично предположить, что были единичные случаи пересечения полуострова и выхода на северный берег. Но поселений как таковых на северном берегу ещё не было.
В первом тысячелетии до нашей эры активизировались финно-угоры, которые начали переселяться в районы индоевропейцев, занимать их земли и смешиваться с ними. Часть финно-угорского населения оказалось на Кольском полуострове.
Местное смешанное население обосабливается в отдельные племена, носящие названия весь, меря, чудь, мурома, карела и т.д., а финно-угорский язык и его наречия становятся доминирующими.
На Кольском полуострове смешение местного населения с финно-угорскими племенами привела к появлению новой финно-угорской народности - древние саами.
Прошло ещё почти 3 тысячи лет, в течение которых новая финно-угорская народность окончательно сформировалась и расселилась от Скандинавии до восточной части Кольского полуострова на северной территории, получившей название Лапландия. Скандинавы называли саами лаппар, а русские - лопарями или лопь.
Обширность территории, занимаемой лопарями, определила четыре основные группы народности. Самая восточная относится к кольским саами, проживающим на Кольском полуострове.
Они занимались охотой, рыболовством и собирательством грибов и ягод, позднее начали заниматься оленеводством. Вели полукочевой образ жизни и вполне возможно останавливались на летние пастбища в районе Йоканьги, Поноя и других северных мест Кольского полуострова.
Саамы (лопари), фото из интернета.
саамы7.jpg
К середине первого тысячелетия нашей эры о саамах (лопарях) уже упоминается в документах. Так, в IX веке викинг Халогаланди Оттар упоминает о них в рассказе о Кольском полуострове (terjinns).
Полуостров стали заселять и русские. Посещали они и район Йоканьги. В русских летописях они впервые упоминаются примерно в X веке.
С XI века началось обращение кольских саамов в православную веру. На Кольском полуострове и близлежащих землях в XV—XVI веках основывались православные монастыри. Церковные служащие бывали во многих местах Кольского полуострова. Известно описание мыса Святой Нос, которое составил дьяк Григорий Истома в 1496 году. Доставил дьяка туда небольшой экипаж лодьи, корабельщик который рассказал, что плавание здесь русские осуществляют давно и отдают дань духам для безопасного плавания.

Власть русских над этими землями развивалась и укреплялась. Интересно упомянуть о деятельности некоторых русских царей из рода Рюриковичей на Кольском полуострове.
Князь Александр Невский.
Хорошо известна его деятельность по борьбе со шведами, тевтонцами и другими иноземцами в районе Балтики. Но и Кольский полуостров князь новгородский не обошел вниманием.
Уже в 1251 году он заключил договор с Норвегией о сборе дани с лопарей наряду с Норвегией. Это право с конца XV века перешло и к Москве. Со временем это право Норвегия утратила и оно осталось только за русскими царями.
Царь Иван IV, Грозный.
Описания сложнейшего и драматического пути царя от рождения до вступления на престол, его деятельность по расширению и укреплению Руси хорошо известны. Родившийся в 1530 году и оставшийся в трёхлетнем возрасте без отца Иван стал свидетелем кровавой борьбы разных ветвей рода Рюриковичей за престол, с боярами и между собой вплоть до 1547 года, когда царём стал он сам.
Однако и в это сложное время временные правители Руси, а потом и Иван IV, не забывали о своих владениях и развивали их, в том числе дальнейшее освоение Севера и Кольского полуострова. В частности, в устье реки Поной, а это совсем недалеко от Йоканьги, в те времена образовалась промысловая фактория нескольких монастырей и как база распространения христианства среди терских саами. Она получила статус села и называлась селом Поной. Очень скоро Поной стал фактической столицей восточной части Кольского полуострова.
И уже при Иване Грозном в 1570 году "по челобитию тверских лопарей и для крещения их в веру православную" в селе Поной была построена православная церковь. До возникновения Лопского становища или Йоканьгского погоста оставалось совсем немного времени.
Царь Василий IV, Шуйский Василий Иванович
Последний из рода Рюриковичей, правивших Русью в общей сложности около 700 лет, с 912 по 1610 год. И именно он непосредственно связан с официальным рождением Гремихи, хотя сам наверняка и не подозревал об этом.
Известен в основном по дворцовым делам, как глава комиссии по расследованию гибели в Угличе восьмилетнего царевича Дмитрия, последнего сына Ивана Грозного. Пришел к власти после смерти царя Бориса Годунова, шурина Ивана Грозного, убийства следующего царя Фёдора Годунова царём Лжедмитрием I и свержения и убийства Лжедмитрия I самим Василием Шуйским в мае 1606 г. Правил Василий Шуйский всего три года, после чего в 1610 году был свергнут боярством, выдан Польше, где умер в заключении спустя почти 10 лет.
Правление было сложным, сопровождалось крестьянским восстанием Болотникова, появлением самозванца Лжедмитрия II и наступлением его на Москву, борьбой Польши против Руси.
Тем не менее Василий Шуйский много времени уделил и государственным делам, укреплению Руси и его войска.
При нём появился новый воинский устав с введением жёсткой иерархии и дисциплины, принят свод государственных законов, именовавшихся Соборным уложением. Ужесточал меры в экономической сфере, организовал упорядочение и расширение налогов и сборов.
Вот эта последняя мера Василия Шуйского и привела к открытию, если можно так выразиться, Гремихи.
Видимо в 1607 году после подавления восстания Болотникова, в ходе обсуждения экономических мер было принято решение о направлении специальных комиссий на места по описанию и упорядочению сбора налогов. В том числе и на Севере Руси. В соответствии с этим решением в 1608 году в Колу, тогдашний центр Кольской земли, прибыли царский писец Алай Михалков и дьяк Василий Мартемьянович. Наверняка при них была также небольшая группа помощников и охраны.
Комиссия активно начала работу как по переписи налогооблагаемых поселений Кольского полуострова, так и материальных средств, имеемых и добываемых населением. В результате сумма отправляемых в казну платежей возросла в пять раз.
Тем временем в 1610 году в Москве свергли Василия Шуйского, установилась "семибоярщина", выкликнули на царство Владислава Сигизмундовича, Польского, летом 1611 года на Москву пошло Первое народное ополчение и потерпело неудачу. В Кремле засели поляки. А на Кольской земле свою работу продолжали писец Алай Михалков и дьяк Василий Мартемьянович.
В сентябре 1611 года они прибыли наконец в устье реки Йоканьга, где находилось известное уже Лопское становище. И 17 сентября 1611 г. они сделали историческую запись в свои книги об этом становище с указанием количества лопских жилищ, называемых вежами, людей мужского и женского пола, детей, а также скота и имущества.
Позднее переписанные лопские становища по мере приобщения к православию стали называть погостами, а Лопское становище получило название Йоканьгский погост. И уж совсем позднее после ликвидации Советского Союза дату 17 сентября 1611 г. объявили датой рождения города Островной, преемника Лопского становища, Йоканьгского погоста, деревни Йоканьга и посёлков Гремиха и Островная.
Во времена нашей службы в Гремихе об этой дате мы и не слыхивали.

В 1612 году в центральной Руси сформировано Второе народное ополчение под руководством Минина и Пожарского. В октябре 1612 года ополчение полностью освободило Москву от поляков. Сразу встал вопрос о новом царе, т.к. претенденты из рода Рюриковичей закончились. В 1613 году Боярской думой был выбран и возведён на престол Михаил Федорович Романов, Михаил I, получивший в народе прозвище "Кроткий". Наступила эра Романовых.
И хотя для саамов (лопарей) принципиально ничего не изменилось, для Кольского полуострова правление Романовых стало значимым этапом, в том числе и для Гремихи. Напоминанием о Романовых до сих пор служит остров Витте, названный в честь министра финансов Витте Сергея Юльевича. Витте побывал в наших краях ещё летом 1894 года с группой специалистов, которые обследовали места, пригодные для строительства военных баз. Йоканьга на границе Баренцева и Белого морей, подходила для этого как нельзя лучше.

Лопари, называющие себя саамы, в царское время оставались неграмотными, не было своей письменности. Занимались традиционным для себя делом, в основном оленеводством с присущим ему укладом жизни.
С установлением Советской власти среди саамов распространялась грамотность, открыты школы, была создана саамская письменность на основе кириллицы, как и у других народностей в то время. В 1933 г. обучение на саамском языке велось в 17 школах. В Мурманске готовили кадры педагогов для саамских школ.
Тогда же в 1933 году для саамов был выработаны нормы литературного языка на основе латинской графики, но они не были приняты. Литературный язык на основе кириллицы был создан позднее, в 1980-х годах в годы перестройки и обострения национальных вопросов.
В 1989 г. в Мурманской области проживало 1990 саамов, из которых 42,2 % говорило на родном языке.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Вс апр 10, 2022 7:31 pm

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года
7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории

Гражданская жизнь Гремихи
В этом разделе кратко расскажу о гражданской стороне жизни Гремихи, от рождения до наших дней.
Как развивалась, чем занимались люди, как жили, работали и отдыхали все эти более 400 лет.

После документального описания в 1611 году поселений лопарей на Йоканьге и Лумбовке их жизнь ещё более 200 лет протекала по заведённому порядку и не очень обременялась русскими, в первую очередь поморами. Летом эпизодически в Лумбовку и на Йоканьгу прибывали промысловики, но это было не часто и их было немного.
Сами же лопари летом жили в своих временных становищах, получивших названия Летний Йоканьгский погост и Летний Лумбовский погост. Зимой они переходили в Зимний Йоканьгский погост и Зимний Лумбовский погост соответственно. Переезды в летние погосты были в марте-апреле, а в зимние - с наступлением холодов, скорее всего в октябре.
Переезжали всем становищем полностью, с вежами, имуществом, собаками и оленьими стадами. Переезды были долгими, сложными и опасными, нередко с гибелью взрослых людей и детей.
Летний Йоканьгский погост размещался в самом устье реки Йоканьга, а Зимний Йоканьгский погост был на обширной поляне в лесистой снежной местности на берегу реки Лебяжья, левого притока реки Поной.
Расстояние от летнего Йоканьгского погоста по прямой составляет чуть больше 81 км. Но по тундре с огибанием озер и сопок длина пути составляла гораздо более 100 км. Реку Йоканьга лопари скорее всего переходили по броду выше Йоканьгского озера, он существует и до сих пор. А олени могли переплывать и реку, и озеро практически в любом месте.
Иок_зимний_погост_Shot_235.jpg

Летний Лумбовский погост располагался в устье реки Лумбовка на берегу Лумбовского залива. Зимний Лумбовский погост был восточнее Зимнего Йоканьгского погоста, но тоже в бассейне реки Поной на берегу реки Ачерйок, левого притока Поноя.
Лумб_зимний_погост_Shot_236.jpg

Оба зимних погоста располагались в лесистой местности, более благоприятной для зимовок. Сильных ветров здесь гораздо меньше, правда морозы сильнее. Много хвойного и лиственного леса, который лопари использовали как топливо, для построек веж и мебели, если можно так выразиться. Близость рек, покрытых льдом, обеспечивала рыбой, подлёдный лов которой наверняка лопари освоили давным-давно. А мясом и шкурами обеспечивали оленьи стада.
Об окружающей местности зимних погостов можно судить по современной фотографии деревни Каневка, в районе которой располагались зимние становища-погосты. С Гремихой и Лумбовкой не сравнить! Правда в качестве пастбищ для оленей леса не подходят, вот и приходилось на лето выдвигаться на берега Баренцева и Белого морей.
Каневка_151134_640.jpg
Каневка_151134_640.jpg (62.14 КБ) 703 просмотра
Заселение Терского берега Кольского полуострова русскими шло постепенно, но уверенно. Селились в местах лопских становищ или создавали новые поселения. Строили деревянные дома и улицы, завозили скот из материковых районов. Их уклад нравился многим лопарям и поэтому начался постепенный переход терских лопарей к осёдлому образу жизни. Как и русские, лопари строили деревянные дома, готовили пищу в печах, переходили к потреблению хлеба.
Уже к середине XIX века во многих деревнях лопари жили осёдло. Однако в Йоканьгский, Лумбовский и другие погосты на побережье русские на постоянное жительство пришли лишь к концу XIX века.
По крайней мере в первое пришествие в Йоканьгу англичан во время так называемой Крымской войны 1853-1856 годов, известной обороной Севастополя, адмиралами Нахимовым, Корниловым, матросом Кошкой и севастопольскими рассказами Льва Толстого, русских в районе Летнего Йоканьгского погоста не было. Напомню, он располагался в самом устье реки Йоканьга.
Не отмечены они в отчёте 1822 года Ф.П. Литке, который возглавил гидрографические работы в Святоносском заливе и на Йокангском рейде. Не было русских и в отчете капитан-лейтенанта М.Ф. Рейнике 1826-1832 годов.
1828 год знаменателен тем, что экспедиция М.Ф. Рейнике определила место для строительства будущего Святоносского маяка. Это место было обозначено деревянной башней, выкрашенной в белый цвет. Сам же маяк был построен в 1862 году. Примечательно, что три зимы до появления на маяке команды вольнонаёмных в 1866 году за маяком присматривали лопари из Летнего Йоканьгского погоста, которые уже вели осёдлый образ жизни и не переезжали в Зимний Йоканьгский погост.
Святоносский маяк хорошо известен командирам и штурманам Северного флота, не говоря уже о гражданских моряках. Для нас это был свет дома, тепла, надёжности. Штурмана не только видели сам маяк, его свет, но и слышали его в наушниках своих радиопеленгаторов.
Приказом Министерства культуры РФ действующий по сей день Святоносский маяк, включен в единый государственный реестр памятников истории и культуры федерального значения.

В 1854 году 7 парусных кораблей англо-французской эскадры во время своего разбойничьего рейда в Баренцевом и Белом морях зашли на внутренний Йоканьгский рейд, обстреляли Летний Йоканьгский погост, а затем высадившись на берег, убили всех лопарей и оленей. Спаслись только те, кто был на пастбищах или успел убежать в тундру.
На фоне осады и обстрела Соловецкого монастыря, сожжения Кандалакши, Пушлахты и Колы, а также разграбления Онежского Крестного монастыря это деяние англичан и французов не было столь же впечатлительно, масштабно и известно, но это преступление против мирных жителей Йоканьги, лопарей, не забыто и не прощено.
И в этих событиях 1854 года русские в Йоканьге тоже не отмечены.

Во многих источниках указывают, что после этого нападения Летний Йоканьгский погост был перенесён вверх по реке на 12 км, где потом и возникла деревня Йоканьга. Так где же было первоначально Лопское становище, называемое впоследствии Летний Йоканьгский погост? Несложные рассуждения показаны на картинке Google Earth. Место деревни Йоканьга, возникшей на месте Летнего Йоканьгского погоста, достоверно известно. Проведём от него линейкой расстояние примерно 12 км.
И приходим к тому, что прямая, длиной около 9.5 км, а по побережью около 12 км, совпадает с нынешним местом расположения современной Гремихи. И это вполне логично. Место это низменное, относительно ровное. Рядом пресные озёра, одно из которых, Питьевое, до сих пор является источником пресной воды для Гремихи. С моря защищено островом Витте, поэтому ветер летом там не очень сильный.
Южнее на таком расстоянии местность более открытая и там гораздо менее комфортно. Мы, жившие в Островной, это испытали на себе!
Поэтому размещение становища там маловероятно.
Так что ничего невозможного нет, может быть Гремиху лопари давным-давно облюбовали и освоили.
Если это так, то понятнее становится и обстрел с высадкой десанта Лопского становища англичанами-французами, ведь в этом случае оно было совсем на виду с рейда.
Первый_Летний_погост_Shot_236.jpg


Русские поселенцы появились и в Йоканьге, и в Лумбовке только в конце XIX века.
В документах отмечается, что в 1894 году в Летнем Йоканьгском погосте было уже две избы, а в Летнем Лумбовском погосте - четыре избы, в летний период в Йоканьгу прибывает много рыбопромысловиков. В этом же году Святоносский залив посетила царская комиссия во главе с С.Ю. Витте.
Активно распространяется православие. Йоканьга, Лумбовка и другие саамские летние поселения всё больше становятся стационарными, близилось время превращения их в деревни и сёла.
К началу XX века Летний Йоканьгский погост стал уже довольно большим по Кольским меркам поселением с деревянными домами, стоящими вдоль улицы, и церковью.
В зимние погосты переезжают осенью и возвращаются весной в летние погосты всё меньше и меньше лопарских семей. И всё чаще поселение называют в простом обращении не Летним Йоканьгским погостом, а кратко - Йоканьгский погост. Также как и в Лумбовке - Лумбовский погост. А затем получают распространение ещё более короткие названия - Йоканьга и Лумбовка.
Фото 1904 года Йоканьги:
Летний_Йоканьгский_погост_1904года.jpg
История деревни Йоканьга с начала XX века до упразднения Саамского района в 1963 году хорошо описана в книге "Йоканьга", автор Н.Н. Миронова, Мурманск 2009. Электронная версия есть на сайте Гремиха:
http://www.gremih.ru/pehatnie-izdanij/9 ... onova.html
Многие сведения, приведённые ниже, взяты из этой книги.

Как и во всех других местах царской России, в Йоканьге были присущие любому эксплуататорскому строю явления.
Так, по воспоминаниям Даниловой Марии Ивановны, коренной жительницы Йоканьгского погоста, жизнь в Йоканьге была тяжела. Долгое время там хозяйничал П.А. Шмаков, поселенец и торговец. За бесценок скупал у саамов пушнину, рыбу, взамен продавал им товарами и водку, способствуя спаиванию саамов. Этим же занимались и многие промышленники из Архангельской и других губерний.

Такое положение саамов и многих постоянных русских переселенцев порождало недовольство и создавало благоприятные условия для революционных мыслей и настроений. Это сыграло свою роль в будущем, в событиях 1917-1920 годов.

О влиянии Первой русской революции 1905-1907 годов на Йоканьгу сведений нет, по крайней мере для широкого круга.
Начавшаяся Первая империалистическая война для Йоканьги тоже не внесла существенных поправок в уклад жизни деревни. Та же охота, оленеводство, рыбалка и трудное северное существование. Строительство военно-морской базы на берегу Внутреннего Йоканьгского рейда, начатое в 1916 году, было от деревни Йоканьга в 12 километрах и прямо не влияло на её жизнь.

А вот февральская революция 1917 г. Йоканьгу затронула существенно.
После отречения Николая II от престола и перехода власти к Временному правительству 4 марта 1917 г. в Романове-на-Мурмане состоялся митинг, на котором было объявлено о произошедших в стране переменах. На митинге было принято решение о создании Совета рабочих и солдатских депутатов. А сам Романов-на-Мурмане был переименован в Мурманск.
В марте 1917 года Советы были созданы практически во всех населённых пунктах Кольского уезда, в том числе и в Йоканьге. Начался процесс реорганизации местного самоуправления, хотя он и не привел к коренному изменению существовавшего порядка из-за небольшого отрезка времени между двумя революциями.

26 октября (7 ноября) 1917 г. Временное правительство было свергнуто, к власти пришли большевики. Это событие было поддержано всеми основными организациями Кольского уезда, которые в тот же день признали Советскую власть. Благодаря телеграфу это известие было оперативно получено всеми органами власти на Кольской земле, которые подчинились без особого сопротивления. В Йоканьгу, как и в другие места, были направлены представители Мурманского Совета. Надо полагать, что у них были соответствующие мандаты, на боку маузеры и установление Советской власти заключалось в простой замене флага на красный. Что-то вроде ситуации, показанной в замечательном фильме "Начальник Чукотки".
Эти процессы прошли во всей России в течение двух месяцев и были названы впоследствии периодом триумфального шествия Советской власти.

Но уже через пять месяцев 6 марта 1918 г. на Севере началась иностранная интервенция. На Кольскую и Архангельскую землю высадились англичане, американцы и французы.
При их поддержке в апреле 1918 г. была создана Северная область с центром в Архангельске, власть большевиков на Кольской и Архангельской земле была свергнута.
Северная белогвардейская область контролировала эту территорию через своих сторонников, но при этом на местах оставалось большое число сторонников болшевистской власти, в том числе в руководстве городов, деревень и погостов. Этому способствовали и зверства интервентов и белых на подконтрольных территориях, в том числе и в Йоканьге.
Наиболее страшными местами преступлений интервентов и правителей Северной области явились остров Мудьюг и Йоканьга. Об этом напоминают памятники над братскими могилами жертвам интервенции на Мудьюге, в Гремихе и Мурманске. Памятник в Гремихе был установлен в 1927 году.
Братская могила в центре Гремихи и памятник на ней известны всем гремиханцам и содержатся в должном порядке до сих пор.
Гремиха_памятник_8d5102aa.jpeg
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пт апр 15, 2022 6:49 pm

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года
7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории


Гражданская жизнь Гремихи. Советский период.

В этом разделе продолжу кратко рассказывать о гражданской стороне жизни Гремихи, от рождения до наших дней.
Как развивалась, чем занимались люди, как жили, работали и отдыхали в советское время.

3 февраля 1920 г. Красная Армия начала наступление на Северной Двине. 19 февраля 1920 г. главнокомандующий Белой армии генерал-лейтенант Миллер бежал из Архангельска. В тот же день земство Архангельской губернии разослало телеграммы о прекращении войны с Советской Россией и разоружении белых войск. Получив эту телеграмму председатель Александровской уездной земской управы В.В. Ушаков сверг власть белых в уездном центре г. Александровске, ныне г. Полярный, а 21 февраля 1920 г. белые были свергнуты и в Мурманске.
По всему Кольскому полуострову были разосланы телеграммы о состоявшемся взятии власти.
В тот же день в Йоканьгском погосте был арестован начальник тюрьмы и охрана. Создан Йоканьгский сельский совет, который поддержал советскую власть и переименовал Йоканьгский погост в село Йоканьга.
При этом летний Лумбовский погост остался таковым и был официально переименован в Лумбовку только в 40-е годы.
Кроме того, вскоре центр Александровского уезда Архангельской губернии был перенесён в Мурманск, а сам уезд получил название Мурманского.
Село Йоканьга и Лумбовский погост в то время входили в Понойскую волость, который в свою очередь входил в Александровский уезд Архангельской губернии. А само село Йоканьга к тому времени был уже довольно большим посёлком по Кольским меркам. Появилась улица, три десятка деревянных домов и хозяйственных построек.
Иоканьга_1920_Nfo_QHXen1A.jpg

В ходе оптимизации управления быстрыми темпами проводились административно-территориальные изменения. Уже 13 июня 1921 г. Александровский уезд был выведен из состава Архангельской губернии, преобразован в Мурманскую губернию с центром в городе Мурманске и включён в состав образованной Петроградской области.
С установлением Советской власти началось динамичное развитие села Йоканьга и её коренных жителей.
В 1924 году в селе Йоканьга был открыт пункт по ликвидации неграмотности. Из Мурманска прибыл учитель. Т.к. школы не было, то учитель ходил по домам и проводил занятия по семьям, обучая в первую очередь грамоте, читать и писать. А наиболее способных с этого года начали направлять на учёбу в созданный Ленинградский институт народов Севера.
В 1925 году в Йоканге и Лумбовском погосте были открыты школы-передвижки. Работали уже два "ликвидатора по неграмотности". В результате к концу первой пятилетки в 1932 году неграмотность в Йоканьге была ликвидирована.
В 1926 году в Йоканьге был создан кооператив, прообраз будущего колхоза.
23 мая 1927 г. Постановлением Президиума Мурманского губернского исполкома Йо­каньгский сельсовет Понойской волости был включен в состав Териберского района и выведен из подчинения Поноя.
1 августа 1927 г. Понойская волость была преобразована в Понойский район.
В 1929 году в Йоканьге был создан саамский совет, который назывался Туземный совет. В него вошли три саама, первым председателем совета был Лагунов Ефим Иванович. Основная работа Туземного совета была направлена на проведение коллективизации.
В феврале 1930 года Понойский район был переименован в Саамский район Ленинградской области, а центр района перенесён из села Поной в село Йоканьга. В состав Саамского района были включены сельсоветы Сосновский, Понойский, Лумбовский, Йоканьгский, Семиостровский, Чамны-Варайский и селение Дроздовка.

На фото - село Йоканьга, 1929 год. Видна пока ещё действующая Ильинская церковь.
Иоканьга_1929год_Ильинская_церковь.jpg
В 1930 году в Йоканьге был создан колхоз "Передовой путь", который занимался оленеводством, рыболовством, выращивал овощи, имел мясо-молочную ферму. В книге "Йоканьга" упоминается также колхоз "Искра". Возможно было переименование, а может быть было два Йоканьгских колхоза.
На фото 1930 года село Йоканьга. Видно, что уже было две улицы, а дома стали штукатурить и красить. Вдоль улицы стоят столбы, значит электричество в дома уже было проведено и скорее всего и радиотрансляция.
Иоканьга_1930_W84T8Ff3Puc.jpg
Отдельные дома строили на самом берегу реки Йоканьга.
Shot_238.jpg
Shot_238.jpg (204.79 КБ) 592 просмотра
В путину у села Йоканьга было очень оживлённо, мы такого в 70-е годы уже не видели.
Shot_242.jpg
Shot_242.jpg (272.46 КБ) 592 просмотра
Рыбу ловили и с лодок, её было много.
Shot_248.jpg
Shot_248.jpg (109.53 КБ) 592 просмотра
Не отставал от рыбаков и берег. Есть фото доярок со своими кормилицами.
Кстати, и в наше время в Гремихе было стадо коров и два быка. Так что для детишек молоко было свежее и кухня молочная была.
Shot_240.jpg
Shot_240.jpg (77.38 КБ) 592 просмотра

А это Йоканьгские доярки-передовики!
Shot_241.jpg
Shot_241.jpg (126.93 КБ) 592 просмотра
Олени для Йоканьги, как и для других северных народов, играли важнейшую транспортную роль. Олени и нарты давно превратились в символ Севера.
На фото 1930 годов - олени в деревне.
Shot_247.jpg
Shot_247.jpg (137.87 КБ) 565 просмотров
Некоторые лопари Йоканьги и Лумбовки продолжали переезжать с летних на зимние погосты и обратно до 1930-х годов.
На фото один из таких переездов.
Саамы_переезд_5736-23.jpg
Памятник оленю был установлен на горе у дороги между Гремихой и Островной ещё до нашего туда прибытия. Он и сейчас там стоит.
Гремиха_олень_68_big.jpg
Гремиха_олень_68_big.jpg (39.68 КБ) 563 просмотра
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пт апр 15, 2022 9:17 pm

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года
7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории


Гражданская жизнь Гремихи. Советский период.
Йоканьга и Гремиха


Практически во всех справках по Йоканге-Гремихе, а также ЗАТО Островной указывается, что в 1938 году село Йоканьга переименовано в Гремиху. По названию одноимённого ручья, вытекающего из Ромбозера.
Но так ли это? Попробуем разобраться.

Как следует из воспоминаний саамов, приведённых в книге Н.Н. Мироновой "Йоканьга", село находилось в распадке на левом берегу реки Йоканьга и функционировало вплоть до 1963 года, когда колхоз "Передовой путь" был упразднён, а районный совет Саамского района и сельский совет Йоканьга переведены в Ловозеро. При этом в воспоминаниях ничего не говорится о Гремихе.
На современном спутниковом снимке чётко видны остатки села Йоканьга, поэтому его расположение именно в этом месте не вызывает сомнений.
Йоканьга_Shot_252.jpg
Однако возникают вопросы о том, где именно выгружались приходящие в Йоканьгу суда? Небольшие могли заходить в реку, а крупные? О том, что они приходили на Йоканьгский рейд, свидетельствуют и заходы иностранных купцов, и англо-французская эскадра, и экспедиции середины и конца XIX века, и комиссия того же С.Витте.
Анализ берега Внутреннего Йоканьского рейда приводит к однозначной мысли, что наиболее удобным местом для высадки на необорудованный берег и выгрузки-погрузки грузов является берег в районе Губы Гремиха. А она получила название от ручья Гремиха, впадающего в губу. Ещё раз повторю, что в этом месте с большой вероятностью находился первый Летний Йоканьгский погост, который был разгромлен англичанами в 1854 году.
Гремиха_Спутник_Shot_254.jpg
В этом месте максимальная защита от ветра и волнения, поэтому там стояли маломерные суда и катера во времена нашей службы. Туда довольно удобный подход, в Губе Гремиха можно стоять и на якоре. Для кораблей и судов XVII-XIX идеальное место.
Поэтому логично предположить, что этот район постепенно стали называть Гремихой, чтобы отличать его от Йоканьги, находящейся в 12-15 км. Естественно, что со временем оленья тропа превратилась в дорогу между этим береговым пунктом и селом и по ней впоследствии уже в наше время была проложена бетонная дорога в интересах частей ПВО.
В начале XX века прибрежный участок начал застраиваться, был сооружен деревянный причал. Это позволило завозить крупногабаритные грузы и строить дома и бараки. В 1916 году был построена радиостанция и телеграф, село Йоканьга получила связь с уездными и губернскими властями. Однако официального названия этот береговой участок Йоканьги пока так и не имел.

В ходе и после Гражданской войны на береговом участке Йоканьги продолжалось строительство служебных, а также и жилых домов. Увеличивалась численность постоянного населения этого района Йоканьги. Но все основные органы власти, а также школа, медпункт и другие объекты жизнеобеспечения находились в селе Йоканьга, что сильно затрудняло жизнь людей.
Наращивалась и военная структура, которая размещалась также на берегу Внутреннего Йоканьгского рейда.
28 июля 1924 г. произошло знаменательное для Йоканьги событие - в ходе первого учебного похода советских кораблей из Кронштадта в Архангельск и обратно на Йо­каньгский рейд зашли крейсер «Аврора» и учебное судно «Комсомолец» со слушателями Военно-Морской Академии и военно-морского училища на борту. Среди них был и будущий командующий Северным флотом и адмирал, а тогда ещё курсант В.И. Платонов.
Об этом походе много написано, отряд заходил в иностранные порты, в частности в Берген. Есть известное фото командного состава кораблей отряда, которое было сделано в Бергене видимо после официального приёма.
Интересны детали формы одежды - командиры кораблей при бабочках, а комиссары при галстуках. Все не с кортиками, а с палашами. Тужурки командира и комиссара крейсера "Аврора" застегиваются на три пуговицы, а учебного корабля "Комсомолец" - на две нижние, верхняя пуговица декоративная. Такой покрой был и позднее у некоторых тужурок, в частности в Аэрофлоте.
Shot_254.jpg
Конечно, в Йоканьге командиры и комиссары были в другой, повседневной, форме, но сам факт столь приятного и респектабельного вида советских офицеров говорит о многом. Это и не удивительно, ведь командир крейсера "Аврора" Поленов Лев Андреевич закончил Морской корпус и произведён в мичманы в 1914 году. Сам он из дворянского рода Поленовых и двоюродный племяник знаменитого художника В.Д. Поленова, но принял революцию и советскую власть сразу и целиком отдался строительству нового Рабоче-Крестьянского Флота.

Интенсивное развитие берегового района Йоканьги настоятельно требовало изменения его статуса, придания ему самостоятельности. Тем более, что остро встал вопрос о строительстве в Йоканьге военно-морской базы, о которой ещё экспедиция С.Витте в отчёте писала.
О названии скорее всего речь не шла, т.к. к тому времени практически все называли этот район Гремихой.
Поэтому в 1938 году береговой поселок Йоканьги был выделен в самостоятельный посёлок и ему присвоено собственное имя - Гремиха.
Таким образом, в районе Йоканьгского рейда стало два населённых пункта - село Йоканьга и посёлок Гремиха. И, следовательно, село Йоканьга в Гремиху не переименовывалось.
Забегая вперёд скажу, что в 1956 году появился третий посёлок - Островная. И в период 1956 - 1963 годов было три самостоятельных посёлка. Йоканьга была районным центром Саамского района, Гремиха входила в Североморский район, а Островная была посёлком подводников и управлялась структурами Северного флота.
Йоканьга_Гремиха_Shot_251.jpg
Очень быстро название Гремиха стало применяться тамошним народом для обозначения всего большого района Святоносского залива и Йокангского рейда. Говорили, что мы из Гремихи. И те, кто из самой Гремихи, и из Островной, и из Качаловки, и с островов и Святого Носа. Может быть исключением были только саамы из Йоканьги, не знаю.
Название Гремиха стало применяться и в документах, и на картах и в целом везде.
Например, на карте 1940 года есть обозначение населённого пункта Йоканьга, а там, где Гремиха указано - Йоканьгская база. Это и понятно, т.к. решение о переименовании принято только в 1938 году, а печать карт с исправлениями не быстрое дело.
Карта_РККА_1940_Святоносский_залив_1.jpg
И интересно, что мыс Святой Нос обозначен как мыс Ленина. Когда его переименовали в мыс Ленина и обратно сведений не нашел. Но в моё время на всех картах этот мыс обозначен как мыс Святой Нос.

А вот на более поздних картах уже появилась Гремиха. И так она обозначалась впоследствии, по крайней мере названия Островная не встречал.
Карта Гремихи R-37-cd_фрагмент.jpg
Карта Гремихи R-37-cd_фрагмент.jpg (330.42 КБ) 535 просмотров
Завершая рассказ о гражданской жизни Йоканьги и Гремихи, можно отметить, что предвоенный, военный и послевоенный её период был теснейшим образом связан с военными. Предположу, что и ликвидация колхоза, и перенос районного центра из Йоканьги в Ловозеро, что привело к фактической ликвидации села Йоканьга, были обусловлены военным строительством в Гремихе.
К концу 1980-х годов Гремиха превратилась в крупную военно-морскую базу с мощным противовоздушным и противоракетным прикрытием и вся жизнь населения Гремихи была или посвящена, или так или иначе связана с деятельностью военных.

В 1981 году весь конгломерат населённых пунктов Гремихи и окрестностей был преобразован в город Мурманск-140. При этом каждый из населённых пунктов, вошедших в Мурманск-140, имел свой номер. Например, Гремиха имела наименование Мурманск-141, а Островная - Мурманск-142.

После ликвидации Советского Союза и начала развала его Вооруженных Сил в 1992 году район Гремихи был переименован в Закрытое Административно-территориальное Образование (ЗАТО) "город Островной" и остаётся таким по сей день.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Вс апр 17, 2022 10:59 am

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года


7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории.
Военная история


Военная история Гремихи началась с уже упомянутого мною обследования комиссией С.Ю. Витте нашего района в 1894 году. Целью комиссии был выбор мест для строительства баз и пунктов размещения военно-морских и береговых сил на Севере. Предложение министра путей сообщения и финансов С.Ю. Витте по проведению обследования районов Севера утвердил царь Александр III.
Летом 1894 года с напутствием от императора «найти незамерзающую гавань, где можно будет строить большой военный флот» на Севере комиссия выехала в Архангельск.
Как пишут на сайте GoArctic https://goarctic.ru/society/komitet-dly ... 1894-1908/, С.Ю. Витте в его поездке по Мурману сопровождали высшие чиновники царской России, промышленники и журналисты.
В состав комиссии входили Мамонтов Савва Иванович, архангельский губернатор Александр Платонович Энгельгардт, председатель Правления АО «Товарищество Архангельско-Мурманского срочного пароходства» Михаил Ильич Кази, инженер путей сообщения Борис Александрович Риппас и другие специалисты. В качестве рисовальщика в поездку был приглашён будущий знаменитый «художник вечных льдов» А. А. Борисов.

Из Архангельска комиссия на пароходе "Ломоносов" с большим комфортом направилась вдоль берегов Белого и Баренцева морей в Колу.
Погода стояла прекрасная. Витте гулял по палубе, любуясь белыми ночами и, как он сам вспоминал, «закуривал папиросы посредством зажигательного стек­ла» – солнце практически не заходило. Комиссия посетила Соловки, прошли вдоль побережья Белого моря от Кузомени до Кандалакши, осмотрели Мурман со стороны Мурманского (Баренцева) моря, побывали в Йоканьге, Печенге, Териберке, на полуострове Рыбачий и острове Кильдин.
Но более всего покорила министра финансов Екатерининская гавань. Как вспоминали его спутники, Витте - «замечательный ходок по горам», высадившись на берег Екатерининской гавани, «поднялся на почти отвесные бездорожные высоты, усеянные выступами, болотами, торфяными тундрами, ручьями, впадинами, изобилующие подъёмами и головоломными скользкими скатами». Он писал в своих воспоминаниях: «Такой грандиозной гавани я никогда в своей жизни не видел». Место для порта, имеющего «свободный выход во всякое время года и при всех обстоятельствах», было найдено.
В Йоканге комиссия и лично С.Ю. Витте обследовали территории, прилегающие к Святоносскому заливу, наверняка посетили село Йоканьгский погост, высаживались и обследовали самый крупный из Йоканьгских островов. В последствии картографами М.Е. Жданко и В.Н. Морозовым этот остров был назван островом Витте.

По возвращении в столицу министр путей сообщения и финансов подал императору «всеподданнейший доклад», который представлял собой программу экономического освоения Арктических окраин России. Содержание на Мурмане военного флота делало необходимым создание соответствующей инфраструктуры: сюда предлагалось подвести железную дорогу, проект которой был составлен Б.А. Риппасом, построить мощную электростанцию, дабы устроить «сильное электрическое освещение» местности в период полярной ночи, протянуть линии связи, так как телеграфное сообщение на Мурмане отсутствовало (инженер Евангулов, ещё один сподвижник Витте по северному проекту, провёл необходимые изыскания летом 1894 года) и пр. Это повлекло бы за собой преобразование всей жизни в приарктической зоне. Таким образом, если бы замыслы Витте – Александра III воплотились в жизнь, у России был бы удачно расположенный военный порт, а северная окраина России преобразилась бы в индустриальный край.
Йоканьге тоже было уделено место в отчёте, как пункту, в котором целесообразно создать базу для военно-морских сил, прикрывающих подходы и Горло Белого моря.
Отчёт Витте о поездке на Мурман был почти последним документом, который рассмотрел император Александр III (он умер в Ливадии 1 ноября 1894 года) и практически первым проектом, который представил на рассмотрение молодому правителю страны министр финансов. Вступивший на престол Николай II вначале одобрил проект, но затем, под влиянием Великого князя Алексея Александровича изменил своё решение. Развитие Севера откладывалось.
Единственное, чего смог добиться Витте, это основания на Мурмане в Екатерининской гавани торгово-коммерческого порта Александровска, ныне город Полярный. Его строительство началось уже в следующем, 1895 году, и в том же году туда была проведена телеграфная линия из Колы. При этом доставка телеграфный столбов, изоляторов, проволоки и крюков производилась на плотах по Кольскому заливу. Открытие города состоялось 24 июня (6 июля) 1899 г.

Для Йоканьги одним из результатов работы комиссии С.Ю. Витте явилось проведение телеграфной линии. Она связала Йоканьгский погост с Александровском-на-Мурмане, многими селениями на берегу Кольского полуострова и в глубине его, а также с Поноем.
Кольский_полуостров_Телеграф.jpg
Таким образом, уже с 1908 года Йоканьгский погост получил связь по проводному телеграфу, как многие тогда говорили - "по проволоке", а позднее - и по радиотелеграфу.
Напомню, что телеграф и радиостанция были построены не в селе Йоканьгский погост, а на берегу, на месте будущей Гремихи.
Строительство телеграфной сети Кольского полуострова продолжалось 13 лет, с 1895 по 1908 год. Линия от Восточной Лицы до Йоканьги и далее на мыс Городецкий и в Поной была третьей очередью, протягивалась в 1907-1908 годах и оценивалась как наиболее сложная. Не только по природным условиям, но и в силу общей обстановки в стране. Витте в 1906 году был отправлен в отставку после революции 1905 года и поражения в войне с Японией. Именно он подписал договор с Японией, по которому Россия отдавала южную половину Сахалина и Курильские острова до самой Камчатки. Поэтому С.В. Витте получил обидное прозвище - граф Полусахалинский. Оставшееся время жизни, почти 10 лет, посвятил воспоминаниям.
19 марта 1915 г. граф Сергей Юльевич Витте скончался в Санкт-Петербурге. Возможно, его деятельность по развитию Кольской и Архангельской земли, достаточно демократические взгляды, а также сложные отношения с царём Николаем II и его окружением и привели к решению большевиков не переименовывать остров Витте в какой-нибудь другой. А нам, гремиханцам, иногда приходила мысль о странности ситуации, в которой крупный остров пункта базирования стратегических ядерных сил СССР носил имя царского чиновника.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Аватара пользователя
Штефанов Д.Б.
администратор
Сообщения: 1870
Зарегистрирован: Чт мар 23, 2006 12:03 am
Откуда: Москва

Re: Материал Штефанова Д.Б.

Сообщение Штефанов Д.Б. » Пн апр 18, 2022 6:20 pm

Часть 7. К-460
Гремиха, апрель-июнь 1975 года


7.1. Обустройство экипажа в Гремихе. И немного истории.
Военная история. Продолжение.


Как и во всей стране жители Йоканьгского погоста чувствовали, что обстановка усложняется и тревога возрастает. Источниками информации были и телеграф, и команды заходящих судов, и работа большевиков и других революционных партий. В воздухе пахло войной.
Причины её описаны, со всех сторон проанализированы, но ещё раз упомяну их.
С 1880 года в Европе начали обостряться противоречия, Германия включилась в борьбу за гегемонию в Европе и мировую экспансию. Ведущие страны, возглавляемые двоюродными братьями, императорами трех стран: Британии (Георг V), Германии (Вильгельм II) и России (Николай II), всё сильнее вступали в противоборство, в том числе и вооруженное. Назревал передел уже поделённого мира, по определению В.И. Ленина.
В 1908 году Австро-Венгрия аннексировала Боснию и Герцоговину. Двоюродные братья - императоры, короли, канцлеры, заняли противоположные позиции по отношению к этому событию и к 1914 году обострили притязания на территории и мировое влияние настолько, что создали два противостоящих блока:
- блок Антанта, включавший Россию, Великобританию и Францию;
- блок Тройственный союз, включавший Германию, Австро-Венгрию и Италию.
Естественно, что к блокам примкнули союзники, колонии, протектораты и сочувствующие.

28 июня 1914 г. в Сараеве 19-летний боснийский серб Гаврило Принцип убил наследника австро-венгерского престола эрцгерцога Фердинанда и его морганатическую супругу Софию Хотек, как месть за аннексию страны. Это явилось поводом для военных действий между Австро-Венгрией и Сербией.
28 июля 1914 г. Австро-Венгрия объявила Сербии войну. Австро-венгерская тяжёлая артиллерия начала обстрел Белграда, а регулярные войска Австро-Венгрии пересекли сербскую границу. Начался двусторонний конфликт между Австро-Венгрией и Сербией.
Россия заявила, что не допустит оккупации Сербии.
29 июля в России объявлена мобилизация пограничных с Австро-Венгрией военных округов. Утром того же дня Николай II подписал приказ об общей мобилизации, но под влиянием телеграмм брата Вильгельма II временно не стал вводить его в действие.
30 июля началась частичная мобилизация во Франции. В России была объявлена всеобщая мобилизация, первым днём общей мобилизации было назначено 31 июля
31 июля в Германии было объявлено «положение, угрожающее войной». Германия предъявила России ультиматум: прекратить мобилизацию или Германия объявит войну России. Австро-Венгрия объявила о всеобщей мобилизации.

1 августа 1914 г. в 10 ч. 45 мин. отправлена последняя телеграмма Вильгельма II брату Николаю II о недопущении войны. В 18 ч. 00 мин. 1 августа, после отказа российского правительства прекратить мобилизацию, Германия объявляет войну России.
2 августа 1914 г. Николай II объявил о вступлении в войну с Германией изданием специального Манифеста.
3 августа Германия объявила войну Франции
4 августа Великобритания предъявила Германии ультиматум, требуя безоговорочного соблюдения нейтралитета Бельгии, после истечения срока которого в 23 ч. 00 мин. объявила войну Германии
В этот же день, 4 августа, Николай II начал наступление на Восточную Пруссию.
Началась первая мировая война.

Давний вопрос о строительстве военно-морских баз и размещении сил на Севере стал насущным. Помощь союзников в обеспечении ведения войны Россией против Германии и её союзников через Балтийское море стала практически невозможной, а через Чёрное море затруднительной. Большой поток грузов пошел на Север, через Архангельск, который несколько месяцев в году был недоступен из-за льда.
Поэтому 11 марта 1915 г. Правительство России приняло решение о строительстве одной базы в Кольском заливе и другой на Йоканьгском рейде. Это решение определило предназначение берегового района Йоканьгского погоста, ставшим затем Йоканьгской базой, а затем Гремихой, на многие десятилетия - военно-морская база!
Во исполнение решения Правительства России Морской Генеральный Штаб разработал план строительства морских сил на Севере с формированием Флотилии Северного Ледовитого океана. Базами флотилии намечались Архангельск, Йоканьга и Александровск в Екатерининской гавани в Кольском заливе.
В начале 1916 года был назначен начальник Йоканьгской базы и в мае начато её строительство. В течение года подво­зились материалы, орудия труда, заготавливался камень, велись земляные работы. В строительстве участвовало более 600 человек. За первые 5 месяцев были построены 4 жилых дома, два склада и 28 бараков многоцелевого использования, здание телеграфа и радиостанции, установлены две радиомачты высотой 75 метров. От базы до пристани была проложена полуторакилометровая дорога. На берегу Губы Гремиха началось строительство эстакадной пристани.
Кроме того, на полуострове Святой Нос был устроен наблюдательный пост.
В Йоканьгской базе появился постоянный личный состав. Сама Йоканьгская база стала выглядеть примерно так:
Снимок_Иоканьга_470744.jpg
Снимок_Иоканьга_470744.jpg (95.23 КБ) 478 просмотров
В это же время в Южном колене Кольского залива в районе озера Семёновское строился новый порт и при нём посёлок - Семёновский. Порт и посёлок быстро развивались, обеспечивая перевалку как военных, так и гражданских грузов для воюющей России. К порту и посёлку была подведена железная дорога. 3 (16) ноября 1916 г. произошла стыковка путей на последнем участке Мурманской железной дороги, соединившей южную и северную части Кольского полуострова. Грузы пошли потоком во все необходимые районы страны.

6 (19) июля 1916 г. посёлку Семёновский был присвоен статус города и он переименован в Романов-на-Мурмане. А менее, чем через год после отречения Николая II от престола, город был переименован в Мурманск. Случилось это 21 марта (3 апреля) 1917 г.
С тех пор для гремиханцев нет роднее города, чем Мурманск. Сколько хорошего и не очень связано с Мурманском, сколько бессонных ночей проведено на вокзалах и гостиницах, сколько замечательных людей мы там повстречали! Всего не перечесть!
И гремиханца не надо спрашивать, был ли он в Мурманске, и как там. Конечно был и там по-нашему, всё родное! Для нас это Большая Земля!

30 января 1916 г. был образован отряд обороны Кольского залива в составе двух вспомогательных крейсеров, минного заградителя, тральщика и транспорта. А уже 2 июля 1916 г. сформирована Флотилия Северного Ледовитого океана. Состав Флотилии в разное время был от десятка кораблей, переоборудованных из небольших торговых и промысловых судов, до 89 единиц в конце 1917 года. Среди них линейный корабль "Чесма", крейсера "Аскольд" и "Варяг", шесть эскадренных миноносцев, подводная лодка "Святой Георгий" и другие.
Силы флотилии базировались в Архангельске, Романов-на-Мурмане, а временно и в Йоканьгской базе, береговом районе Йоканьгского погоста.
Кроме корабельного состава, Флотилия Северного ледовитого океана включала и обширную береговую часть для всестороннего обеспечения и управления силами. Сюда входили базы и пункты базирования, в том числе Йоканьгская база, служба связи с системой постов НИС, в том числе упомянутые уже пост на Святом Носу, телеграф и радиостанция, гидрографическая служба, обеспечивавшая функционирование системы навигационного оборудования и маяков.
В составе флотилии были созданы и функционировали школы прапорщиков и радиотелеграфистов. Наверняка некоторые выпускники этих школ служили и в Йоканьгской базе.
Интенсивность действий на северных коммуникациях была довольно высока.
Так, весной 1915 года в районе Йоканьги и Горла Белого моря действовали германские вспомогательные крейсера "Берлин", "Гроссер-курфюрст" и "Метеор". При этом "Метеор" выставил не менее 10 минных банок общей численностью 285 якорных мин.
Незначительными силами русских и направленных на помощь России английских тральщиков летом 1915 года удалось вытралить 210 германских мин.
В 1916 году постановка мин германскими кораблями продолжена. К минным постановкам и действиям против транспортов подключились и германские подводные лодки, в частности U-75, U-76, U-28, U-43, U-46, U-48, U-54, U-56. При этом U-76 выставила 9 мин у мыса Святой Нос.
Силами срочно сформированных отрядов траления в Архангельске из переоборудованных рыболовных траулеров и английскими тральщиками удалось уничтожить 44 мины и провести по миноопасным районам 198 транспортов.
Всего же за время войны силы, действующие на Севере, обеспечили проводку по северным морским коммуникациям в обоих направлениях 3580 транспортов, на которых было перевезено в Россию 5475 тыс. т различных грузов и вывезено за границу 4463 тыс. т.
Эти цифры красноречиво говорят о напряжённости Йоканьгской базы, ведь все тральные и эскортные силы на подходах к Белому морю и в Горле Белого моря обеспечивались ей.
С уважением,
Штефанов Д.Б.

Ответить